Театры Тольятти. Том 2

Не в силах справиться с ситуацией самостоятельно, он то апеллирует к вымышленным (или реальным?) персонажам за пределами обусловленного пространства, то взывает с тщетными просьбами к самому Творцу (возможно – лишь к породителю этого самого сперматозоида, непонятно каким образом попавшего в незримое лоно). Упреки, стенания, просьбы тщетны, и тогда герой, наплевав на те условности, в рамки которых он вляпался непонятным в том числе и для зрителя способом, плюет на все и покидает ограничившее его жизнеощущения пространство.

Такая вот философская притча, трактовки которой могут быть многовариативны.

Из пьесы Вячеслава и Михаила Дурненковых «Вычитание земли» был показан моноспектакль по второй части произведения – «Вкус ветра». Девушка Света (актриса Марина Чернова) едет на свиданку к своему парню, которому еще пять лет сидеть в Чите за убийство то ли нигерийца, то ли сенегальца. На вокзале она непрерывным речевым потоком изливает душу случайной попутчице. Дружок ее уголовный, оказывается, стал вдруг воспринимать воздух не как физическую незримую субстанцию, насыщенную цветами и запахами, а как комплекс вполне материальных объектов, представляющих из себя какие-то воронки, гирлянды, спирали.

«…Вот сижу теперь в больничке, вылепил из хлеба Сергея Есенина, с ним и пишу тебе это письмо…» По сути, психоделическая шиза закадрового персонажа вполне совместима с бытовыми зарисовками окружающей жизни. Кстати, весь спектакль, состоящий из трех частей, можно будет посмотреть уже в этом году на фестивале «Майские чтения».

Пьесы Вадима Леванова «Раздватри» и «Сто пудов любви» в его же постановке можно было бы объединить в единое целое хотя бы в этом обзоре (что и было сделано в рамках сцены – спектакли идут один за другим с небольшим перерывом). В первом речь идет о несчастных девочках-подростках с их сумбурным внутренним миром и ненужным опытом из взрослой жизни. Они тащатся от «Нирваны» и планируют коллективное самоубийство, чтобы, наконец, стать ангелами и всю оставшуюся вечность тусоваться со своим кумиром – Куртом Кобейном.

Ощущение беспомощности не покидает до самого конца, все грустно и бессмысленно. Персонажи второй пьесы – такие же девчонки с полнейшим отсутствием жизненного опыта и мозгов. Их кумиры – сомнительные звезды нашей малоразличимой друг от друга попсы. Их мечты – безраздельное обладание кумиром во всех смыслах. Глупо и смешно. Девчонок жаль.

    ПЦ №14 (227) 05.04.