Модели личностного бытия в концепции триединства мироздания

Хайдеггер; Пер. с нем. В. В. Бибихина. Харьков: «Фолио», 2003. С. 44.]. Также подавляющая частотность употребления понятия «дух» говорит о «растворении» в его онтологии, его языковой материи понятия души. Также данный феномен языковой материи греческого и немецкого языка отмечали соответственно Платон и Э. Гуссерль.

Намеренное употребление многозначных понятий в работах Г. В. Гегеля («Geist» (нем.), «Seele» (нем.)), перевод на русский язык которых может означать одновременно и дух, и душу, Г. Г. Шпет объяснял его (Гегеля) личным убеждением, что, таким образом, можно понять «умозрительный дух самого языка».

Таким образом, наглядно представлена семиотическая особенность лаборатории творчества новых смыслов в условиях языковой дихотомии немецкого языка. Данная лаборатория творчества выстраивает псевдодуховную мировоззренческую парадигму.

Дополним это умозаключение фактическими данными, которые нам предоставят закономерности частоты использования понятий духа и души, обнаруженные в работах И. Канта. В работе «Kritik der reinen Vernunft» (на языке оригинала) категория «дух» – «geist» (нем.

) употребляется – 23 раза, а категория «душа» «seele» (нем.) – 168 раз.

В русскоязычной версии данной работы категория «душа» употребляется 230 раз, понятие духа – всего 25 раз. Статистическое различие в восприятии понятий души и духа у переводчиков в работе «Критика чистого разума», проанализированной нами и на языке оригинала, и на русском языке конгруэнтно таковому различию в работе «Феноменология духа» Г. В.

 Гегеля.

Таким образом, языковые антиномии (в нашем подходе маркёры онтических антиномий) категорий идеального в материи немецкого языка это показатель не пройденной онтической и онтологической эволюции души и духа.

Исследования современных учёных относительно наиболее точных методов познания духовной / трансцендентной стороны личностного бытия человека (Б. С. Братусь, В. В. Копейкин) склоняются к выбору подходов, используемых в религиозной философии христианства. Данные методологические обстоятельства свидетельствуют об ориентации их лабораторий научного творчества на средневековую традицию обожествления духа, а не души.

Таким образом, исследования данных авторов не способствуют прогрессу в вопросе устранения негативной стороны феномена толерантности духа к отсутствию души в рамках личностной модели бытия.

По мнению автора, труды К. В. Копейкина не очень точно раскрыли загадки онтологического конгломерата «anima» двух различных феноменов души и духа.