Олень в галстуке. Часть первая

Я хотел было начать как-либо выказюливать, но в тот же миг доброта в ее глазах сменилась на нечто такое, что описать не смогу, но сразу же решил, что, конечно же, буду мыть тарелки, почему бы и нет.

Через минут десять я перемыл всю посуду в раковине и уже было собрался выходить во внутренний дворик к своим бананам, когда откуда ни возьмись вылетел сокол и буквально подрезал меня, пролетая перед лицом так, что я, отпрянув, врезался в опорный столб и плюхнулся на пол на задницу. Списав это на свою неуклюжесть, я поднялся и собрался продолжить намеченный двадцатиметровый поход, но увидел сокола, вылетевшего из противоположного конца внутреннего дворика и в этот раз летящего на меня прямо как какой-то пернатый конкорд или ракета.

Тут я понял, что дело непростое, и что было мочи дал деру обратно на кухню, пару раз оглядываясь и наблюдая приближающегося сокола – периный засранец летал быстрее, чем я бегаю. Вбежав на кухню, я кое-как успел закрыть массивную, двух с хреном метровую огромную дверь, и сокол должен был буквально вот-вот смачно вонзиться клювом в деревянный массив.

Я туда-сюда расхаживал по кухне, размышляя о произошедшем, когда заметил, что вся посуда, которую помыл, вновь оказалась в раковине. Причем, она не была грязной или какой-то не такой: она была в абсолютно вымытом виде, но свалена кучей в квадратную емкость под краном.

– Гы, – как-то нервненько гыкнул я.

Через пару мгновений мне захотелось со всех ног побежать к Елене и доложить о произошедшем, мол, что же это такое делается-то. Именно это я и сделал, только вот дверь с кухни теперь почему-то не открывалась. Я дернул раз, дернул два. Постоял, посмотрел, да дернул еще раз изо всех сил так, что должен был оторвать ручку, если б она не открылась. Но ни дверь не открылась, ни ручка не оторвалась, зато вот я точно то ли потянул что-то в руке, то ли того хуже.

– Ай! – айкнул я.

Я кричал, звал Елену, но никто не отвечал – вообще было ощущение, что я один дома. Только не как Макалей Калкин, а запертый в одной из комнат. Очень долго я сидел и обижался на произошедшее, в своих обидах даже забывая раздумывать о том, что все это гораздо более чем странно, и логически разбирать сие.

Уже вечерело, а я все не мог придумать, чем себя занять и что вообще делать.