Олень в галстуке. Часть первая

– ОоОоОо, – захрипел сокол, примерно как Борис Николаевич.

– Нет! – оборвала Елена. – Давайте споём вместе! Что-нибудь… настоящее!

Я ощутил головокружение, за которым последовала очередная мощная остановка внутреннего диалога, в ушах аж зазвенело, а осознание настоящего момента и его острота возросли многократно.

– Тро-о-ое! Нас снова тро-о-о-е. А что тако-о-ое? Нас снова тро-о-ое! – вдруг стала напевать Елена, пародируя Корнелюка.

И вот эту песню она, сокол и я напевали довольно фальшивым, но весёлым трио, пока шли по пустынной местности.

Сокол и так хрипел, но, судя по всему, дохрипелся, и голос его пропал.

– У него бывает, – спокойно сказала Елена. – Ты еще не видел что с ним было, когда он Михаила Круга пел. Мне потом еще долго пришлось ему объяснять, какие песни более менее безобидны, а какие засоряют мозги и вводят в заблуждение. Эта птица невероятно мудра, но вот ума у него не так много. Однако, он ему и не особенно нужен.

Сокол как-то странно посмотрел на волшебницу, и далее мы шли – летели какое-то время в полном молчании.

Я отметил, что пальмы сегодня с желтыми листьями. Где, блин, такое еще увидишь? Пальмы зимой уже были, а осенние пальмы в принципе экспонат довольно самостоятельный. Так они ж ещё и осыпались местами, оказывается. Видимо, осень в пустыне.

Пошел дождь, и сокол не знал куда деваться, но Елена достала из рюкзака какое-то невиданное приспособление, похожее на маленькую клетку – дождевик, и далее сокола несли наподобие попугайчика в квадратной такой коробочке, в которой были окошки из того же материала.

Уже вечерело и запах от совокупности всех происходящих вокруг элементов стоял просто чудеснейший. Капли дождя падали на голову, лоб, стекали по лицу и проходили через губы, подчеркивая свежесть настоящего момента еще и вкусом прекраснейшей воды, словно из родника – такой изумительный водопад дарило небо мира Елены.

Отовсюду доносились гармоничные звуки малоизвестных мне насекомых и при этом не было ни одного паразита или другого комара, который бы меня кусал.

Сокол сладко похрапывал, а мы всё шли и шли. Солнце уже полностью зашло, и на небе появились какие-то сюрреалистические оттенки слияния цветов, словно кто-то разлил набор акварелей.

– Сокол, подъём! Зацени какое небо! – осмелился я произнести вслух.

– Киэ-э-Э-э-Э… – раздался словно стон какой-то вымотавшейся старушки из домика сокола в руке Елены.