Олень в галстуке. Часть первая

 – А почему мне не сказала?!

– Так ты и не спрашивал, – спокойно бросила она.

Мы с соколом вопросительно переглянулись.

Следует отметить, что за столь непродолжительное время сна я изрядно набрался сил. Видимо сон на свежем воздухе и в таком необыкновенном месте восстановил гораздо быстрее. А может, Елена дополнительно подкладывала мне руну Соулу, пока я спал. Самое главное, что не зубастые помидоры.

Дорога обратно прошла бодро и весело. Сокол в этот раз не нарезал круги вокруг нас, поддерживая караван, а решил проявить мудрость и по прямой сиганул в сторону дома, стартовав с каким-то нелепым и смешным продолговатым визгом, который затихал по мере его отдаления: вне всяких сомнений, он уже точно запомнил локацию огорода со светящимися ништяками и прочей вкуснятиной.

По прибытию на базу, во внутренний дворик обители Елены, она тут же отправилась мыть посуду, а я сразу собрался дорваться до бананов, которые мог уже сорвать сам, но что-то внутри остановило мой пыл. Я подумал, что пора пересмотреть свои привычки на тему потребления: порванный рюкзак, упадок сил, сбитая чистота осознания и другие случаи, всплывшие в памяти – всё это же не спроста, а в результате моих ошибок.

И вместо привычных шести-восьми бананов я взял парочку, съел один не спеша. А второй захомячил сокол, пикируя с востока на запад вдоль межкустового пространства, он перехватил его на лету, как только я подчистил кожуру и был таков.

Тогда я выдержал паузу, убедился, что всё ещё голоден, после чего уверенно и спокойно съел второй.

– Вам повторить? – спросил я у сокола.

Сокол промолчал. Видимо, воздержался.

Я почувствовал себя гораздо лучше от двух очень медленно и осознанно съеденных бананов, чем в те разы, когда уничтожал сверх полдюжины, да и удовольствия получил гораздо больше, концентрируясь на бесконечной палитре вкусовых качеств, которую можно в полной мере ощутить, лишь пребывая в моменте. Можно сказать, что я погружался во вкус словно в целую банановую галактику, вселенные сладких, глубоких планет и океанов объемного наслаждения, которые различали тысячи рецепторов – всё это было таким живым и волшебным…

– Как же я раньше не замечал такого чуда? – подумал я вслух, и вздохнул, ощутив невероятно красочно теперь и свой вдох, как прохладный шелковый поток наиприятнейшего воздуха, наполняющего энергией и силой, а выдох – как более теплый, согревающий и окутывающий пространство, несущий облегчение и очищение.