Наука подтверждает – 22. Сборник научных статей

, автоэпитафия «На смерть доктора Свифта»; 1731 г., опубл. 1739 г.). Примыкавший к вигам (1701 – 1709 гг.), а затем к тори (1710—1714 гг.), он вскоре проникся враждой к «компромиссу 1688» между буржуазией и аристократией и потерял доверие к обеим партиям. В своих статьях и памфлетах, например, в журнале «Эгзаминер» («The Examiner»), Свифт требовал прекращения династической войны за так называемое «Испанское наследство». К этому времени относится и «Дневник для Стеллы» (1710 – 1713 гг.) – яркий образец эпистолярного жанра и документ, отражающий политическую и литературную жизнь Англии начала 18 в.

С 1714 г. он занимал должность декана собора св. Патрика в Дублине. Энергично борясь против колонизаторской политики Англии в Ирландии, он написал памфлеты «Письма суконщика» (1724 г.), «Краткий обзор положения Ирландии» (1727 г.) «Скромное предложение о детях бедняков» (1729 г.), в которых выступил как вдохновитель освободительной борьбы ирландского народа. В годы наибольшей политической активности создал самое значительное своё произведение – «Путешествия Гулливера» (2 тт. , 1726 г.). Продолжая традиции сатиры Возрождения, Свифт пользовался фантастические образами, но придавал им черты жизненного правдоподобия. Стиль писателя отличается ясностью, точностью, отсутствием словесных украшений, если только он не имитирует чопорный, напыщенный язык аристократической литературы. В суховато-повествовательном тоне писателя скрывается едкая ирония и жёлчная насмешка. Используя популярный в то время жанр путешествий, он под видом страны лилипутов изобразил социально-политический строй Англии, произвол и кичливость знати, алчность богачей. Характеризуя современный ему мир, бичевал социальную несправедливость, ужасы колонизации и кровопролитных войн. Остров Лапута, населённый учёными, является у Свифта символом науки, а человекоподобные жадные и злые йеху – злой карикатурой на буржуазных стяжателей. Буржуазному правопорядку противопоставлял строй догосударственной родовой жизни (мудрые, справедливые «гуингнмы» в образе лошадей). Борясь против феодальных пережитков и сочувствуя земледельцам-йоменам, разоряемым капитализмом, писатель не разделял надежд большинства просветителей на буржуазный прогресс. Но, несмотря на пессимистические выводы и вопреки попыткам буржуазной критики представить его «мизантропом», в памяти человечества он живёт как просветитель, демократ, беспощадный обличитель социального гнета.