Письмо Т. В. Черниговской, или Чем жив социум

Так вот, не приводит ли интенсификация логического мышления к спонтанной самоорганизации нейронной материи нашего мозга в некий ансамбль, проявлением которого на уровне сознания является инсайт, как выход из бессознательного смысла совершенно новой для нас самих идеи?

Но здесь нам, прежде всего, следует сразу же отметить один весьма примечательный факт, сыгравший, как мне представляется, фундаментальную роль в очеловечении нашего далекого предка и его социализации. И факт этот следующий: появление у человека этой способности, способности генерировать новые идеи, сразу же заявило о себе одновременным возникновением в его психике целого комплекса (можно сказать «эскорта») интеллектуальных ощущений, сопровождающих момент проникновения смысла новой идеи из бессознательного в наше сознание.

И можно – хотя бы даже исходя из собственной практики – достаточно четко выделить три вида таких ощущений:

– во-первых, граничащего с эйфорией интеллектуального удовольствия – вспомним хотя бы Архимеда с его «Эврикой» – от мгновенного понимания внове явленного в наше сознание смысла идеи (вернее было бы даже сказать, «сгустка» смысла);

– во-вторых, удивления от внезапности явления этого смысла из нашего бессознательного в сознание, что было замечено уже в древности Платоном и Аристотелем;

– и, в-третьих, уверенности в надежности, уникальности и единственности, – а проще говоря, в Истинности – внове явленного смысла, смысла способного разрешить ранее поставленную социумом (перед человеком) задачу.

И, конечно же, в Природе нашего продуктивного мышления эти ощущения появились совсем неспроста.

Назначение их было в том, чтобы обратить наше пристальное внимание на внове явленный в наше сознание совершенно новый для нас самих смысл; смысл, способный при малейшем отвлечении ускользнуть от нашего внимания, а, следовательно, и из нашего сознания. И не только обратить внимание, но и сконцентрировать наше сосредоточение на этом смысле с той целью, чтобы в наиболее адекватном виде раскрыть и выразить его в определенных словах (знаках).

Но спрашивается, для чего именно необходимо было обращение нашего внимания-сознания на этот смысл? Скорее всего, только для того, чтобы как можно быстрее полнее и точнее раскрыть этот смысл до состояния развернутой и всеми понимаемой мысли: и не только раскрыть, но и – и это самое главное! – зафиксировать этот смысл в каких-либо, опять же, всеми понимаемых знаках, тех знаках, которые уже являются элементами нашей долговременной памяти.