Как я охотился за неизвестными силами. Эврика!

Облом, академик должен был, но на кафедре не появился. Не помню точно, но не меньше трех сред оказались нерезультативными. Секретарша встречала меня как родного, но академика предъявить не могла. И вот в одну из сред, когда я болтался по коридору кафедры в ожидании академика, секретарша, откуда-то вернувшись, таинственно прошептала:

– Академик Фок с часу на час должен прийти на заседание ученого совета в большую физическую аудиторию.

Я как ужаленный взвился, полетел искать большую физическую аудиторию. Туда пускали по пропускам, но я заметил, что у них пропуска, как у меня студенческий, – синие.

– Скажите, пожалуйста, академик Фок уже появился?

– Нет, пока нет, – следовал ответ.

И когда уже аудитория изрядно наполнилась и заседание ученого совета вот-вот должно было начаться, уже изрядно знакомая секретарша, пробегая по проходу, увидела меня и сказала:

– Академик только что прошел по двору университета в сторону набережной.

– А какой он из себя?

– Пожилой, высокий, в черном пальто.

Я стремглав выскочил во двор. Народу там – нескончаемый поток, похожего на академика не видать. Бегу к набережной. Вот и набережная, народу здесь еще больше, чем на университетском дворе. Вдруг вдалеке кто-то высокий, пожилой, в черном пальто нарисовался. Догоняю, запыхавшись, спрашиваю:

– Вы академик Фок?

Хорошо, что в те старые добрые времена о террористах понятия не имели, поэтому старик со слуховым аппаратом, не испугавшись, отвечает:

– Да, я – академик Фок.

– Я создал альтернативную теорию относительности.

– Хорошо, давайте отойдем в скверик, молодой человек, и вы мне кратко доложите.

Отошли, и тут черт меня дернул покритиковать существующую теорию, я считал, что это вступление подходящее. Но академик рассудил иначе:

– Вот вам, молодой человек, записка, обратитесь со своей теорией к доценту Франке.

Мы расстались.

Изложил я несколько, с моей точки зрения, неразрешимых парадоксов на бумаге и в какой-то день пошел к доценту Франке. Доцент Франке принял от меня эти писульки и через несколько дней дал ответ – письменный. И каково же было мое удивление, когда я увидел, что мою логику никто не опровергает, а задачи решены с позиций противоположной стороны. Короче, это был разговор слепого с глухим.

Пришлось мне все лето попотеть над своей теорией, изложить все на бумаге.