Магия жизни. Всё к лучшему или к деньгам!

Это чужое поведение, выдуманное, не твое.

Первый день без Максима начался с моей обычной тренировки, затем я полностью погрузилась в работу, а страдания так и не пришли. Близкие очень поддержали. Без них было бы тяжелее, я благодарна каждому, кто пришел помочь или позвонил. В то же время я всех успокаивала, мне страдать было некогда. В наушниках постоянно крутились песни Максима, которые спасали, если мне не хотелось никого слышать.

Удивительно, что звонили те, кто Макса не видел 5–10 лет, не знал, какой он сейчас, чем живет, – они тоже говорили, как им плохо, как они страдают.

А я прекрасно понимала, что люди привыкли жить в негативе, они питаются этим, им интересна чужая беда во всех подробностях. Я отвечала односложно, коротко, не собираясь кормить своей энергией.

Я чувствовала их страх. Они примеряли на себя чужое горе и боялись за свои семьи, за своих детей. Их страдание ко мне никакого отношения не имело. Они лишь представляли, что будет, если умрет их ребенок, и плакали именно из-за этого, а не из сочувствия мне или тоски по Максу.

Второй день прошел на автопилоте. Я все время что-то делала, постоянно занимала себя новыми задачами. К счастью, дел хватало, и мне не удавалось присесть до самой ночи. Я даже ела на ходу, на бегу. Меня ни на миг не оставляли одну, постоянно кто-то крутился рядом. Неужели они думали, что я с собой что-то сделаю? Под конец дня я упала от усталости и отключилась. Я не могу вспомнить, как принимала душ и ложилась спать в тот день. Одно стало понятно: дальше так жить нельзя.

На третий день я постаралась вернуться в реальность. Мы с Максимом продавали свечи, карты, магические наборы, а посылки упаковывали сами, дома. Он так здорово это все организовал, что казалось, без него все развалится, – но систему Макс выстроил настолько четко, что это было исключено. А тут девчонки, подруги, пришли мне помочь.

Мы о чем-то болтали, я замечала, как они стараются меня отвлечь, найти темы полегче, и была им за это благодарна. Руки делали все сами, почти не приходилось подключать голову… Автопилот работал по-прежнему, несмотря на мои старания.

И внезапно меня как ледяной волной накрыло – сбило с ног, потащило куда-то во тьму: он же должен быть сейчас здесь, со мной, рядом стоять, а его нет! Вот я, вот почтовые коробки, и гостиная та же, а Макса больше нет. Он бы сейчас напевал что-то или делился со мною мыслями. Но его нет!

Тело взорвалось адской болью – я такой никогда не испытывала, даже во время схваток.