Водоротень

Эта жидкость пришлась ему не по вкусу. Есть более уязвимое место – это его барышня. С помощью ее мне будет не трудно его изловить. Надо просто подумать, как это лучше сделать. Гена взялся за голову.

– Варя. Родители. Что я наделал. Если я сдамся им, во что они меня превратят? Что они со мной сделают? Гена вернулся в ванную и уже несся домой, в свое село Горелое, только уже не по воде, а на крыше попутной машины. Его подруга ночь, и спутница луна сопровождали своего мистического спутника до самого дома.

Родной дом в преддверии праздника оказался мрачным и полухолодным. Геннадий и подумать не мог, что это все перерастет в такое горе, в такую проблему. В доме не горело ни одного новогоднего фонарика. Не висело ни одной блесточки, не одной снежинки. Еле теплые батареи поддерживали тепло. Полупустой холодильник говорил о том, что его родители скудно питаются. – Черт. За что мне это? Хлопнув дверью от холодильника, он заставил обоих родителей подняться с постели.

– Гена. Это ты? Голос матери заставил его кристаллы поменять цвет.

Опасность обозначалась красным. Горе черным. Праздник – синий. Его обычный цвет – фиолетовый.

Собака, почуяв запах Гены гавкала не умолкая. – Что это с ней? Пойду проверю. Гена не мог показаться родителям на глаза. Но чтобы хоть как-то их развеселить он вышел на улицу и затеял снежную бурю под окнами. Превратившись в снежный вихрь, он устроил возле дома пургу.

– Погода испортилась.

– Это всего лишь пурга. Ложись спать.

Я утром почищу снег. Родители не проявили особого интереса к природному явлению. Гена окончательно сник. – Почему этот пес так разгавкался? На улице тихо и спокойно.

– Наверное полнолуние. После исчезновения его хозяина он воет каждое полнолуние. Это на самом деле было так. Пес выл каждое полнолуние. Его мистический хозяин хотел бы делать тоже самое, но не имея возможности разговаривать Гена всегда пристально смотрел на луну вытягивая шею вперед.

– Что я натворил. Что я наделал.

Он винил себя за тот день. Тот роковой день, который стал последним днем его счастливой человеческой жизни. Эту темную ночь он провел в своем недостроенном доме. Бродя по пустым комнатам как неприкаянная душа. Гена задавался вопросом – есть ли у него душа? И существует ли еще хотя бы еще одно существо как он? – Если я все помню, значит мое биологическое тело еще живо. Мои клетки, моя память они живы. Мой разум работает, значит и мой мозг жив.