Племянница словаря. Писатели о писательстве

Разоблачал их как алкоголиков, развратников и приспособленцев. Собственно, я мыслил свои филиппики как пародию на официальную пропаганду. Паустовский был назван старомодным. Главный алкаш был, конечно, Вика. Я гнусно подлизывался к власти, утверждая, что Брежнев более великий, чем наши либералы, потому что он может выпить не закусывая больше водки и у него больше баб. Когда перешел к Славичу, тот среди полной тишины обескураженно произнес: «Славич – это я…»».

Что было потом?

В столовой – гробовое молчание.

Паустовский гневно:

– И этот мерзавец ел наш хлеб. Что он болтал там зарубежным корреспондентам?!

Некрасов с Вознесенским пытались объяснить, что это шутка, розыгрыш.

– Ах, розыгрыш?! Значит, мы плебеи? Значит, вы дурачите нас вашими заграничными игрушками?

Славич двинул Некрасову по лицу. У того до конца жизни остался шрам на нижней губе.

Дж. Кепплер. Шарж «Марк Твен – лучший американский юморист». 1900-е годы

Часть 5.

Припечатал или Не вырубишь топором

Язык – самое опасное оружие: рана от меча легче залечивается, чем от слова.

    Педро де ла Барка Кальдерон

Острый язык – единственное режущее оружие, которое от постоянного употребления становится еще острее.

    Уильям Ирвинг

Древнегреческий драматург Софокл сказал однажды, что три стиха стоили ему трех дней труда.

– Да я за это время написал бы сто, – воскликнул посредственный поэт, имени которого история не сохранила.

– Да, – ответил Софокл, – но они прожили бы только три дня.

* * *

Как-то раз Вольтер был приглашен на званый ужин. Когда все расселись, получилось так, что маэстро оказался между двух сварливых джентльменов. Хорошо выпив, соседи Вольтера принялись спорить, как правильно обращаться к прислуге: «Принесите мне воды!» или «Дайте мне воды!». Вольтер невольно оказался прямо в эпицентре этого спора.

Наконец, устав от этого безобразия, маэстро не выдержал и сказал:

– Господа, по отношению к вам оба этих выражения неприменимы! Вы оба должны говорить: «Отведите меня на водопой!»

* * *

В последние годы своей жизни поэт-сатирик Михаил Васильевич Милонов сильно пил.

Однажды он пришел поэту, общественному и театральному деятелю Николаю Ивановичу Гнедичу по своему обыкновению крепко выпившим, в разорванной и грязной одежде. Гнедич принялся увещевать его.