Командировка на Байред

Ну, а коли он пропадёт в путешествии, то всё достанется им. Пусть используют по своему усмотрению.

Гир быстро оделся и начал завтракать. Он съел кусок чёрствого чёрного хлеба и выпил три сырых птичьих яйца, которые ему на дорогу дал старый вождь. Паренёк взял те немногие вещи, что собрал накануне. Закинул за спину тощий мешок с кое-какими припасами и вышел из своей тесной деревянной избушки.

Лежавший возле порога, ручной шестиног тихонечко взвизгнул и стремительно вскинулся с жёсткой плетёной подстилки. В тёплые летние ночи он всегда спал снаружи.

Внутрь пёс забирался лишь во время дождя или ближе к зиме, когда начинались морозы. На улице был свежий воздух, а ночью бегали небольшие зверьки, которых можно было поймать и с большим удовольствием съесть.

Дружелюбно оскалившись, Даг приветливо завилял толстым лохматым хвостом. Скользящей походкой зверь устремился навстречу подростку. Поднялся на мощные задние ноги и встал во весь свой немаленький рост.

Стараясь не поранить двуногого друга, он втянул в подушечки лап длинные очень острые когти.

Опёрся на плечи Гира передними стопами. Разогнул небольшие конечности, растущие из широкой груди, и нежно провёл тонкими пальчиками по лицу верного друга.

В голове молодого охотника появилось ощущение неподдельной искренней радости. Её излучал мозг сильного мохнатого хищника. Лёгким движеньем подросток прикоснулся к тыльным сторонам верхних тоненьких лапок. Осторожно погладил ладошки, очень похожие на четырёхпалые кисти ребёнка, и пробормотал короткую фразу: – Доброе утро, товарищ.

Показывая острые, очень большие клыки, шестиног широко распахнул огромную пасть. Из тёмной глотки вылетел длинный чёрный язык и стремглав пробежался по лицу щуплого Гира.

Зверь радостно взвизгнул. Оттолкнулся передними лапами от груди невысокого триба и игриво скакнул в левую сторону. Паломника сильно качнуло, но привыкший к подобным проявлениям чувств шестинога, он всё-таки устоял на ногах.

Даг аккуратно сложил слабые передние лапки на мохнатой груди.

Пристроил их прямо под горлом и заскакал возле друга на четырёх могучих ногах. Подросток невозмутимо поднял правую руку и тыльной частью ладони вытер обе щёки. Они были мокрыми от обильной липкой слюны.

Чуть постояв, Гир печально взглянул внутрь избушки, сложенной из хорошо ошкуренных бревён. В этот раз, никто не провожал в путь подростка. Ни родителей, ни сестёр и ни братьев у него уже не было.

Все они, как один, ушли в лучший Блистающий мир.