Историки железного века

Он то влезал на лесенку за каким-либо манускриптом, пригибаясь, чтобы не разбить очки о потолок, то опускался на колени, открывая какое-либо сокровище»[38 - Серебрякова Г.И. Указ. соч. Когда я познакомился с Идой Григорьевной, она распродавала довольно жалкие остатки этой ценнейшей, но многократно опустошенной библиотеки. Мне достался французско-русский словарь Редкина. Довольно редкое по тем временам издание. Аналогичный словарь Макарова я приобрел в Ленинграде в букинистической лавке.].

Исключительную роль в творческом становлении этого первого советского поколения сыграла идейно-политическая обстановка «мирного сосуществования» в условиях нэпа, деловое по преимуществу сотрудничество со старой профессурой (отличным примером, как отмечалось во Введении, был РАНИОН), наконец, временное открытие советского общества миру во второй половине 20-х годов.

В этом кратком интервале между Гражданской войной и «железным занавесом» 30–50-х годов ведущим исследователям представилась возможность серьезно поработать во французских библиотеках, завязать связи с зарубежными коллегами.

В загранкомандировках складывались, как правило, деловые, а то и дружественные контакты советских ученых с французскими историками левого направления.

У Фридлянда особо доверительные, взаимоуважительные отношения сложились с самим лидером этого направления Альбером Матьезом. Фридлянд способствовал изданию ряда книг выдающегося французского историка, которого он называл «самым близким к нам исследователем революции»[39 - См.

: АРАН. Ф. 350. Оп. 2. Д. 355. Л. 6.]. Причем последняя – «Термидорианская реакция» вышла в свет уже после разрыва отношений[40 - Матьез А. Борьба с дороговизной и социальное движение в эпоху террора / Авторизованный пер. с франц.; предисл. Д. Рязанова и Ц. Фридлянда. М.; Л.: Гос. изд-во. 1928; Его же. Термидорианская реакция / Пер. с франц. С. Гурвич, предисл. Ц. Фридлянда. М.; Л.: Соцэкгиз. 1931.]. Григорию Самойловичу, единственному из советских ученых, предъявивших ему тогда политические обвинения, Матьез написал личное письмо (см. дальше).

Хотя Фридлянд не занимал никаких административных постов в системе Комакадемии, он, очевидно в силу научного авторитета, наряду с академиками Лукиным, Волгиным, как и Тарле, делегировался на международные конгрессы историков, в 1928 г. стал членом Международного комитета исторических наук (МКИН), деятельность которого по организации таких форумов продолжается до сих пор.