Сказание о дымке

Достойно развлекаются, живут в уединенье,

Как только кто завидит их, то сразу понимает,

О чистоте душевной нет ни у кого сомнений,

От похоти, соблазнов, он себя сам ограждает.

Увы, на них я не похожа, и подвластна чувствам,

Могу от сотен я причин так сильно распалиться,

Что если даже в храме сама буду находиться,

То дух мой будет вожделеть телесного искусства.

Не думай, будто феи все совсем, как я, такие.

Я думаю во многих ещё качества остались».

– «Тогда спокоен я, – сказал муж, – мы с тобой другие».

И муж с женой, хлопнув в ладоши, громко рассмеялись.

В покоях их стояла ширма, белая, большая,

И муж после любовных сцен завёл обыкновенье

Раз каждый, после близости, писать стихотворенье

На ширме этой в час досуга, телом отдыхая:

«Небо закрыли со сторон все облака, густые,

Свет небожителей трёх гор (23) издалека всем видно,

Летит сосновый запах – ощущения простые,

Где-то внизу чёлн рыбака тянет сети, пустые.

Вот светит круглая луна, ветер шумит сердито,

На сердце камен лёг – неясные переживанья.

И штора сдвинута, окно для хризантем открыто,

Хмельной поэт пишет стихи о четырёх страданьях (24).

Он чертит кистью их и тихо про себя читает,

Дымит курительница, ароматный дым прекрасен,

И на губах его эти слова вдруг замирают.

И жизни смысл в минуту эту ему слишком ясен.

Заря парчу зажгла, и небеса вдали алеют,

Но мёртвым кажется дом за высокою стеною,

Он словно опустел и уже смысла не имеет,

Полярная звезда встаёт всё выше надо мною.

Я чувствую, что будто умер сам, на самом деле,

Другие же все здесь во сне забвение находят,

Придворные лишь дамы эту ночь без сна проводят

И обучаются игре всё время на свирели.

Все формы в очертаньях туч, клубящихся в безбрежье,

Так бесконечны небеса – в любом краю всё те же.

Но всё ж роднее они были на земле мне прежде,

Хоть голубые небеса светлы, прозрачны, свежи.