Феномен Евгении Герцык на фоне эпохи

«Верность земле» – это лозунг Ницше[47 - «Оставайтесь верны земле, братья мои, со всей властью вашей добродетели! Пусть ваша дарящая любовь и ваше познание служат смыслу земли! <…>Не позволяйте вашей добродетели улетать от земного и биться крыльями о вечные стены! <…>Приводите, как я, улетевшую добродетель обратно к земле, – да, обратно к телу и жизни, чтобы дала она свой смысл земле, смысл человеческий! <…>Да послужит ваш дух и ваша добродетель, братья мои, смыслу земли; ценность всех вещей да будет вновь установлена вами! <…>Все еще не исчерпаны и не открыты человек и земля человека…» (Ницше Ф.

Так говорил Заратустра ? Пер. Ю. М. Антоновского // Ницше Ф. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1990. Т. 2. С. 55–56).], взятый на вооружение Вяч. Ивановым – личностью ключевой в жизни Евгении Казимировны. Почему она с такой готовностью подхватила его, сделав жизненным девизом? Не в силу ли своего собственного, отчасти языческого устроения, поддерживаемого созерцательной жизнью в окружении киммерийских гор? Мистическая «земля» Ницше – Иванова – в рецепции Евгении Герцык, она же земля

Киммерии, а глубинно – «Земля-Гея», «Мать-Земля», херсонесская Дева и Великая богиня тавров.

Со всеми этими реалиями и именами соотносился внутренний опыт – целый комплекс чувств и смыслов, – яркая, «земная» сторона жизни. Евгения претерпела нешуточную борьбу этой своей языческой стороны души с действительно христианским началом. О перипетиях этой борьбы, – вообще о собственной глубинной религии Е. Герцык мы детально поговорим впоследствии. А здесь, размышляя о ее духовном рождении в язычество – почитание Матери-Земли, заметим, что и христианство Евгении, даже и после ее сознательного обращения, смешивалось в ее внутренней жизни с языческими представлениями (стоит подчеркнуть, что понятия «язычество» и «христианство» мы не привносим искусственно в ее искания: она активно пользуется ими в переписке и дневниках 1900—1910-х гг., они суть категории ее самопознания и религиозного самоопределения).

В страстном алкании веры Евгению захватывают такие представления, как «образ матери» и «жертва матери».

О Боге она рассуждает в духе матриархата, и христианство, на подступах к которому она оказалась в конце 1900-х гг., также выступает поначалу как одна из разновидностей почитания Великой богини: «В самом сердце земли и в тайном центре сердца человеческого – икона Богородицы, и святее нет, и ближе нет»[48 - Герцык Е. Записные книжки (запись от 7 января 1909 г.) // Герцык Е. Воспоминания. С. 215.].