Мистика. Рассказы

Лера свободно переступила порог и оказалась в прихожей.

Помнивший, чем завершилась попытка проникновенья в квартиру, Фенюшкин встал перед дверью. Он вытянул руки вперёд и ощутил, как пальцы наткнулись на нечто упругое.

Мужчина упёрся в незримое поле и попытался его продавить. Но чем глубже он двигал ладони в прихожую, тем мощнее становилось отпор. Поняв, что силой такую препону ему не прорвать, архитектор обречёно вздохнул. Он поник головой и задумался: – «В чём же причина такого явления?»

Тогда он припомнил, сегодня дорогая жена пригласила иерея из церкви, чтобы он освятить их небольшое жилище: – «Видно процесс прошёл очень успешно.

Теперь сила Божья не пускает в прихожую такого великого грешника, вроде меня». – размышлял расстроенный Фенюшкин.

Увидев состояние мужа, Лера округлила глаза, и рванулась в квартиру. Из комнат донёсся её взволнованный голос. Следом послышался низкий раскатистый бас: – Покаяться нужно рабу сему грешному.

Что-то вдруг вспыхнуло в конце коридора, мелькнуло у дальней двери и метнулось в прихожую.

Святой отец продвигался походкой Самсона, идущего на бой с иноверцами. Архитектору вдруг показалось, в могучей деснице священника сияет белая ослиная челюсть.

Стоя на лестнице, Фенюшкин видел огромного воина, облачённого в чёрную рясу. Весь контур священника обрамлялся лазоревой дымкой коротких электронных разрядов. Своим странным обликом они походили на ожившие фотографии молний.

Над головою духовника висел блистающий огненный нимб. На широкой груди покоился пылающий крест.

От символа веры исходило сияние, страшное для проклятых сущностей из тёмного мира.

Всё произошедшее далее, весьма походило на те кинофильмы, где режиссеры показывают мастеров экзорцизма. Проще сказать, процедуру изгнания бесов и потусторонних объектов из несчастного грешника, одержимого ими. Только сейчас, всё проходило с проведением православных обрядов и чтением древнеславянских молитв.

Священник надёл епитрахиль, горящую неистовым жаром, вышел на лестницу и возложил гранитную длань на поседевшую макушку мужчины.

Ноги его подломились, и архитектор упал на колени. Что было дальше, он помнил достаточно смутно. Обливаясь горючей слезою, он горько и искренне каялся во всевозможных грехах, которые смог сразу припомнить.

Внимательно выслушав длинную исповедь, иерей накрыл голову грешника концом золотого «передника», расшитого особым узором. Вместе с ним архитектора объяло незримое облако неземной благодати.