Внутренняя империя Юань

Собственно, "оптимизм" – второе имя "собеседницы Ангелов", – невольно, в каждой черте, в каждом движении Думарины его взгляд находил признаки совершенства. И невероятную глупость – человеческую нежность и доброту. Да и кто может постигнуть дзен бытия – понять сам феномен?

К тому же, куча препятствий и дел, связанных, так или иначе, с появлением в его жизни этой красивой и "умной" женщины отодвигали все перспективы на будущее, и оно было туманным. Не разобравшись на месте и не получив разрешения с Неба – вольную от Хулагу, не имело никакого смысла бежать к его брату Хубилаю.

Да и вряд ли удалось бы затеряться в империи настоящих и властных мужчин с красотой и умом Думарины. Обязательно было необходимо высокое покровительство, и Ван Юань это понимал. Но как объяснить возникающий парадокс?

А еще Ван Юань вдруг вспомнил странный сон в ту необычную ночь – смешной человек советовал – главное не пролететь, не бросить всё и бежать, а терпеливо собрать по крупицам, себя в первую очередь, и по возможности прихватить все золотые сосуды соседей.

Как же тогда оставить им свою Думарину?

Ван Юань вздохнул: "Похоже, он таки достигнет с ней совершенства, и словно выбитый, выбеленный лён скатертью ляжет на стол, или под ноги конницы Хулагу".

Жили они в одиночестве у озера примерно неделю. А может и год – темнота, как известно, способна стирать неприятные воспоминания, и каждую ночь Ван Юань находил в ней ответы, умаляясь до ничтожества муравья – песчинки на ладони земли под этим звездным бесконечным пространством.

И в сердце рождалась великая благодарность, что Небо помнит о нём – таком жалком и счастливым со своей Думариной. Остальным приходится только завидовать… – и эта зависть, как часто бывает, под видом добродетели просто мешает людям жить.

И вот прискакали от ильхана кэшиктены, и с ними Абака-хан, – оказалось Хулагу готовиться к войне и ведет переговоры с римским папой о союзе с латинянами, так, как коварный Берке уже договорился с Византией и мамлюками. И естественно, Хулагу нужны умные люди, послы к папе – непременно китаи, ибо монахи говорят, что потнифик проявляет большой интерес к этой диковинной стране, где изготавливают прекрасный фарфор и легчайший шелк, из которого римские прелаты носили альбы и сутаны.

После захвата Константинополя латиняне отправили к себе домой в Италию две тысячи опытных ткачей, но тем так и не удалось достичь тонкости китайских мастеров, а самое главное, им была неизвестна тайна атласа.