Внутренняя империя Юань

Чтобы увидеть цель, нужно пройти Путь любой вещи; другое дело, мастер способен это сделать за очень короткий срок, – начать к полуночи, а к утру быть уже на месте.

– Но как, каким образом?

– Знание это бесценно – его не следует рассказывать первому встречному. Оно и есть тот бисер, который не мечут пред свиньями. Человек не получает откровений, из-за того, что будет пренебрегать ими. Необходимо, чтобы истинное знание стало насущной потребностью души. Испытай себя беспристрастно, и ты узнаешь какая ее сокровенная мечта.

Поделись планами с Небом… и ты увидишь всю глупость человеческую.

– Но с чего же тогда начинать Путь?

– Решимость и побуждение к действию всегда является началом – смотри, и ты уже на Пути.

Ван Юань хотел еще задать вопрос красивому генералу, невесть откуда появившемуся за свадебным столом и сидевшему от него по левую руку, но в этот момент блеснул клинок. И вот, благородный муж со всей силы толкнул Ван Юаня в плечо, а он в свою очередь подвинул хана Хулагу.

Острый кинжал, минуя сердце, только слегка оцарапал хану бок и вошёл глубоко в подмышку, не причинив никакого вреда. Хан Хулагу только крякнул как боров, а смерчи-джигиты уже прыгали на стол. Тогда хан вместе с князем, хотя они и были изрядно пьяны, сорвались на полные ноги и опрокинули свадебный стол. И пока предводители уползали под лавки, Ван Юань отбивал яростные атаки, – ведь только у него имелся меч под рукой.

Джигиты дрались как тигры, но Ван Юанью помогал свадебный генерал – он блестяще владел мечом, и алебардой, и тяжелым бронзовым жезлом, и даже большим серебряным блюдом со стола, вертя тарелью словно "солнцем", прикрываясь ею как щитом.

И джигитам с высоких гор поневоле пришлось отступить.

Они пробили себе проход в толпе пьяных нукеров, вскочили на коней и с гиками ускакали. Их никто не преследовал, настолько огромным было потрясение. Только красавица-лебедь осталась стоять в круге невозмутимо – стройная и натянутая, словно струна… и ее быстро связали.

– Это!.. Это неслыханно! Просто невероятно! – захлебываясь от возбуждения и восторга кричал князь, выползая из-под лавки и тараща глаза. – Дай я тебя расцелую, сокол ты мой!

Князь лез к Ван Юаню целоваться, а хан Хулагу, отдыхая в углу, показывал ему оттуда два больших оттопыренных пальца.

– Слушай, отдай его мне, – обратился хозяин к хану, – я сделаю его князем, вторым человеком в государстве, после себя.