По дороге к вершине. Magnum opus XXI

Это Мудрость, звенящая Мудрость, искрящаяся Мудрость. И если Мудрость устремляется ввысь, вверх, а не вниз, она должна быть самой высокой вершиной.

– Ты прав, поскольку считаешь, что прав. Поскольку эти мысли твои и ничьи больше. Но сможешь ли ты жить с ними? Как остаться в пещере тому, кто догадался о вершине Мудрости?

– Ты права, моё сомнение – соглашался я – я боюсь, что не смогу больше жить в пещере с устремленной вниз головой, и ходить по ней вверх ногами. Но если я покину пещеру, разве смогу я ходить вверх ногами по небу, которое лежит над нашими сводами? Ведь я упаду в него.

Ведь я не приспособлен к тому, чтобы выйти из моей пещеры.

– Пойдём. – сказала она – Пойдём, и я познакомлю тебя со своим братом. Мы близнецы – я и он – мы появились на свет в один и тот же день, и, признаться, я уже скучаю по нему.

Она повела меня коридорами, повела залами, повела глубокими гротами. Я никогда не бывал в этой стороне подземелья, но ясно видел, что здесь властвовали нищета и сырость.

Наконец мы подошли к темному провалу, затянутому железными прутьями, и я понял, что это каземат, покрытый паутиной маленьких прислужников древности. Я взял со стены факел – боком, чтобы не обжечься – и хотел поднести его к прутьям, чтобы осветить эту мрачную камеру, но моё сомнение воскликнула:

– Остановись! Он боится света!

Я бросил чадящий факел, и он упал на потолок, разбрасывая снопы багровых искр.

К прутьям подошёл мальчик, похожий на сомнение. Он был очень бледен и смотрел на меня с недоверием.

– Он мне незнаком – тихо обратился я к девочке – за что его заперли здесь?

– Мой брат очень опасен – сказала она – пока он заперт здесь, вдалеке от людей, он безобиден. Но стоит только дать ему свободу, как целые народы превращаются в безумных, не видящих, не помнящих ничего животных. Мой брат болен, и он заражает вас бешенством, заражает параличом, заражает безумием.

– Как зовут его? – я осмелился спросить – Как имя этого ужасного ребенка?

– Его называют страхом.

Ужасом называют его, когда он войдет в свою полную силу. Опытные отцы правильно сделали, когда заточили его в этот каменный мешок. Но он мой брат, и я люблю играть с ним.

– Во что ты играешь с ним? – заинтересовался я.

– В единственное, что нам доступно. – улыбнулась она – В слова. Он называет тему, я начинаю задавать вопросы. А он пугается и плачет.

– Разве это весело – пугать малышей? – мне было неприятно это услышать.