Гибель империи. Кривая империя – VII. 1856—2000

На этот раз у поляков войск не было, поэтому они действовали мелкими незаконными вооруженными формированиями и убивали русских повсеместно, как в песне поется. Душить паньство опять пришли полки с Дона: «Лейб-гвардии Казачий Его Величества», «Лейб-Атаманский Наследника Цесаревича» и прочие – всего 26 полков при 18 орудиях против одной народной песни…

Историк наш тоже не прозой озвучивал казачьи наскоки, – в его песне звучала жесткая оценка международного терроризма: «Их шайки были мелки, и убивали они больше из-за угла, а не в честном бою»… То есть, если приходят какие-то люди и казнят твоих соотечественников, палят дома и проч.

, но на основе «международного права», так ты должен помалкивать. Или уж петь славу московскую, танцевать с выходом и хлеб-солью.

Донской герой Бакланов раздавил поляков. Был он мужчиной гигантского роста и непомерного веса. Коня ему подбирали индивидуально. Так что, Польша его не выдержала. К ноябрю месяцу мятеж затих. «Бакланов с казаками не только усмирил бунтовщиков, но заставил жителей уважать русских начальников и преклониться перед могущественным и справедливым русским Царем»…

Хотелось распространить благодать и далее.

Объект мозолил глаза вот уж 400 лет, со времен кровавого штурма Константинополя турками.

Христианские народы – болгары, сербы, румыны, черногорцы и македонские греки – почти все (кроме румын) происходили из общих наших первобытных ковылей, «и говорили на языке, похожем на русский. Они – как бы родные братья русскаго народа».

Так что туркам за эти 400 лет нельзя было бдительности терять ни на миг. Я вообще удивляюсь, как они до сих пор ухитряются спать ночами, имея Константинополь внутри и нас, беспокойных сбоку.

В 1876 году братья наши славяне «возмутились против турок».

«Турки жестоко подавляли это возмущение. Они убивали не только сражавшихся, но и их жен и детей. Они бросали младенцев на сабли; они на медленном огне жгли болгар. В лесах находили тела несчастных болгарских мучеников, привязанных к стволам деревьев и под ногами их разведенные костры».

Ну, и уши, небось, на сувениры резали.

В Европе на басурманство ужасались с вежливой улыбочкой, наши интербригадовцы лезли на помощь болгарам, черногорцам и сербам, – кто ради удали, кто от тюрьмы, кто под всеобщим гипнозом и наркозом.

«Но более всего волновался, глубже всего чувствовал в своем сердце обиду, наносимую всему православному миру турками, наш Царь-Освободитель.