Золотая середина. Кривая империя – VI. 1761—1856

Петр написал в отречении, что за полгода хлебнул таких тягот, что теперь покой ему просто необходим.

В пять часов утра 29 июня отряд гусар Алексея Орлова занял Петергоф. В 11 часов Екатерина въехала туда верхом под крики «ура» и пушечную пальбу. В полдень Петра заперли во флигеле, к вечеру отвезли под караулом в Ропшу – в загородный дворец. В 9 вечера Екатерина выехала в Питер и утром «имела торжественный въезд в столицу».

30 июня. Весь день происходят буйные торжества, гвардия захватывает все столичные винные погреба и лавки, дорогие вина ушатами сносятся в полковые корыта и смешиваются с простонародной бормотухой – для крепости.

Гвардия все это пьет с четверенек и до чертиков. На следующее утро пьяные гвардейцы самовольно осаждают Зимний и требуют показать им Екатерину. Был-де в казармах слух, что ее похитили пруссаки. Приходится Екатерине снова одевать зеленые штаны и провожать похмельную братию до казарм. Винные торговцы выставляют счета на многие тысячи рублей. Получат они их только через несколько лет зачетом налоговых платежей.

Великий Фридрих так подвел итог правления Петра: «Он позволил свергнуть себя с престола, как ребенок, которого отсылают спать».

Власть Петра иссякла, но оставалась жизнь. Этот государственный изъян следовало устранить.

Убивать из объявленной политической целесообразности, по-английски, у нас нельзя. Поэтому былинный наш народ с удовольствием воспринял и сам сочинил такие мотивы для скоропостижной кончины императора.

– Был Петр «по-немецки» развратен.

Кроме жены и Лизы Воронцовой, он еще регулярно, даже в ночь смерти тетки Елизаветы, имел итальянских певиц. Причем имел их в присутствии переводчика, а то как поймешь, чего они там выкрикивают?

– Пил Петр беспробудно. Сразу с утра – по нескольку бутылок английского пива, и потом до вечера в таком же темпе.

– Шутовству всякому был привержен, заставлял почтенных людей, прямо в парадных камзолах с правительственными наградами прыгать козлами, бороться, валяться по полу.

– С иностранными послами обходился без церемоний.

– Трубки курил непрестанно.

Во всех этих пороках легко узнается великий дедушка Питер, а вот нет! – нам не нравится! Питеру за это – медного всадника, а Пете меньшому – медным канделябром по башке!

Укокошить Петра следовало безотлагательно. Если бы собирались разводить демократии, то тогда, пожалуй, его еще можно было подержать в Ропше, погонять по соловкам и пелымам, а там уж и заморозить.