Золотая кровь

Лео посмотрел на свой клинок. С него стекала кровь близкого человека. На выглянувшем солнце она казалась золотой. Рука затряслась и с отвращением отбросила оружие прочь.

– Прости, – прошептал Лео, опустившись на колени перед Раем.

– А-х… Нече-… Нечего прощать, дурак. – Рай взъерошил темноту волос и взглянул куда-то наверх. – Разве что… За испорченную рубаху. – его губы растягивались в безнадежной улыбке, а глаза постепенно теряли свет.

– Филисия! Орвис! – позвал Лео на помощь. Он не знал, как удержать Рая в сознании, тряс за плечо, придерживал его мохнатую голову.

Рай клонился к самой земле подобно иве, державшей его спину. Он перестал ощущать что-либо, кроме холода ладоней Лео, приятно остужавших щёки.

– Не уходи… – прошептал Рай, подавленно, неразборчиво, но Лео услышал. Услышал, но не мог исполнить.

– Авель – моя семья, – говорил Лео, сдерживая рыдания, – я должен отыскать его, Рай, должен. Прости меня…

– Я думал… Мы тоже. Вроде семьи. Разве нет?

Лео не мог дышать, не то что говорить.

Рай не дождался ответа, потерял сознание. К тельдирам подбежали опекуны и отодвинули задыхавшегося Лео на траву. Что они подумают о своём подопечном? Осуждение и разочарование. Только больше причин уйти. Орвис умел перевязывать раны, Филисия – обрабатывать. До прихода лекарей о Рае хорошо позаботятся.

Лео встал с земли, поднял рапиру, сумку, Филисия окликнула его. Она тоже плакала. Лео приложил ладонь ребром ко лбу. Он никогда не верил в молитвы, но Раю и своим опекунам он слишком сильно желал света, вечно способного отгонять тьму.

Кто мог бы хранить их всегда и везде, кроме самой Богини? Да услышит Она его искренность.

Там, где нет цветов

Сэриль и Тасс пришли в лечебницу вместе. Они толком не знали, что случилось, опекуны были молчаливы и ограничились двумя словами: «Он ушёл».

– Кто, кхорт, ушёл и куда? В безмирие? Из города? В лес за грибами или что? – лепетал Тасс Сэре на ухо.

Они стояли перед дверью в лечебную комнату и ждали, когда им разрешат войти.

Лекарь чуть не пришиб их дверью.

– О, Представитель Гарго и… Сэриль, да. Вашему другу уже лучше.

– Рай Мирсон? – лекарь смутился вопросу Тасса, но кивнул. – Что стряслось?

– Он ничего не говорит, отмалчивается, но раны на его теле оставлены клинком, уверяю вас. Благо, они не глубокие, а обморок, скорее всего, имел иные причины. Может, перед вами он будет честен. Прошу вас.

Они вошли в комнату, и лекарь закрыл за ними дверь.