Неопознанная педагогика. Красноярский край. Человек вверх тормашками из деревни Караульной

В один обычный день подошёл ко мне председатель, Селиванов Николай, и спрашивает: «Что, Устин, как у тебя дела, как работается?» А я ему отвечаю: «Да как работается – плохо. Трудодни не платят – бедствуем»

На следующий день меня забрали, я даже не успел собрать с собой какие-нибудь вещи. И осталась моя Евгения с четырьмя детьми. Нас везли, как я понял, дальше на север, в Норильск. Холод, голод… Некоторые даже не выдержали и замёрзли. А оставшихся в живых расстреляли, в том числе и меня…»

    Аня Стыжных, 10 класс – от лица своего прадеда Мизонова У.

П.

МЫ СЕЛИ с ребятами на стулья в этом зале, где выступал Фритьоф Нансен, только лицом не к двери, а к окну – за сто лет изменился интерьер. И я задал детям, семерым девочкам и одному мальчику, этот затёртый, слишком общий вопрос, хотя знал, что на него нет вразумительного ответа – зачем знать историю? И более конкретные вопросы: что вы испытываете сегодня – злость? смирение? Досаду, обиду, горячую ненависть?

Они ответили по-разному.

«Конечно, – сказала одна, – я уже не помню, как там было, да и какая разница – но чаще всего возникает чувство горечи. Ведь они ничего не делали. За что – в Сибирь?» «Почему не в Крым» – усмехнулась завуч, тоже из ссыльных. – «А у меня, – сказала другая ученица, – ощущение не то, что печали глубокой, да, обидно, досадно, но всё-таки я оказалась здесь, среди таких же потомков как я…» – «Нет, правда, не было бы ссылки – не основали бы нашу деревню Шайтанку, где встретились мои бабушка и дедушка, и меня бы не было» – «А я думаю – чем ближе к тому времени, тем ощутимее боль, печаль, а чем дальше, тем слабее.

Мой прадедушка озлобился, а его сыновья уже не были озлоблены, дедушка потом вернулся в село и стал председателем колхоза. И до сих пор у меня нет плохого чувства к нашей родине, даже к Советскому Союзу, который у нас был»

«А мне, например, стыдно за свою страну, – сказала одна из учениц, – что она могла так поступать с людьми. Когда я разговариваю с дедушкой, он плачет…»

Мы с завучем Неллей Михайловной спросили ребят, как они думают, в каком состоянии находились их прадеды, когда валили лес, тащили волокушу? Могли бы действительно вредить, и это было бы правильно, – этому строю, а они честно работали, достойно жили.

Что ими двигало. Может быть, страх двигал? «Мне кажется, – ответил мальчик, – что страха не было. Бояться уже нечего было. Куда дальше?»

Вот и я думаю о том же, применительно к сегодняшнему.