Неопознанная педагогика. Красноярский край. Человек вверх тормашками из деревни Караульной

И в этом путешествии по сибирским краям и школам, в глубинке, меня интересовали не столько методики и программы, сколько люди, которые сами себе программы, хотя я знаю, что официальная педагогика с этим не согласна. Вы не найдёте тут про то, как в Сибири озабочены московскими стандартами, и про более умные краевые эксперименты – книга не о том. Она написана не сверху вниз, а скорее снизу – вбок, и на восток, на север, сколько хватит сил и возможностей, пока не тронулись великие сибирские реки, и на юг – в Саянские горы.

В ней немало непредвиденного. Я не думал о связи школы с Тунгусским метеоритом или затопленными при строительстве Красноярской ГЭС деревнями, а она вот обнаруживается даже в названии книги – в виде рисунка на утёсе у затопленной деревни.

Дело прошлого, но почему-то эти деревни тревожат и сегодня. Может, потому что нас всех топят с упорством, достойным лучшего применения – испытывают войной, авариями, некомпетентностью власти, возрождением старых мифов и прежних песен.

Под гнётом происходящего может показаться, что всё утонуло – мозги, силы, надежды, и страна вместе с её школой опустилась на дно мирового океана, откуда поднять невозможно.

Между тем, это не так. Эта книга, несмотря ни на что, именно о том, что это не так, и школа Сибири тому подтверждение. Страна ещё не затоплена. Школа не закрыта. Мы на самом краю, но можем выбраться.

Как? Может быть, что-то подскажут герои книги…

Она – о маленьком человеке, он оброс двойками, а ему нужно место, чтобы отогреться.

Об интеллигенте, который подобен в России верстовому столбу. О том, может ли, как выразился один из героев, свет любви и доброты проникнуть в убогий быт.

Она, в общем-то, о школе, которую можно назвать народной. Как? В начале XXI века? Но центральные власти теперь уже офици-ально, законодательно, через сонм поправок в законе, отвернулись от школы, она держится на людях, на учителях, на местном сообществе. Впрочем, так и всегда было. Как сказала одна замечательная сибирская учительница, при любом режиме я всё равно закрываю двери класса, остаюсь наедине с учениками и говорю им всё, что хочу.

Другой учитель, герой книги, заметил, что сегодня что-то инте-ресное в образовании надо искать вне государственных структур. Это не значит, что вне людей, которые в них могут работать. В соз-дании народной школы в прошлом участвовали и министры (если среди них попадались живые люди), и инспектора, и культурные бюрократы, и земские деятели.