Лазурный след. Путь ученого Яна Черского к разгадке тайн Сибири

Те, которых видел прежде, выглядели по-другому, на каждом, пусть и глубоко, таилась хоть частица добродушия, в этих же нельзя было отыскать ничего более, чем грубость и хамство.

Это был страшный и памятный для батальона день. Те, которые уже чему-то научились прежде, вынесли его легче. В то же время новые, повторяя многократно каждое упражнение, в течение целого дня утопали в снегу, падали от изнурения, даже истекали кровью, потому что бывали биты за каждую мелочь. И когда наконец пришёл вечер и надеялись они несколько отдохнуть, для всех были устроены ночные учения, и издевательство началось снова.

– Не выдержу, – застонал новый сосед Черского, когда после полуночи задержались они у кроватей.

– Или меня убьют, или я кого-нибудь убью.

Черский откинул одеяло и незаметно бросил взгляд в его направлении.

– Стисни зубы и выполняй, что прикажут, – ответил он шёпотом. – Это наша школа. Затвердеешь.

– Молчать! – крикнул дежурный унтер-офицер, который, по-видимому, что-то услышал. – Спать, если не хотите скакать до утра! Таким образом, наступили дни тяжёлые, полные кропотливой работы, проклятий и ругани, и одновременно увеличивался состав батальона.

Прибыли татары, черкесы, латыши, эстонцы, ещё более появлялось россиян. Все они имели на себе какие-то приговоры, на каждом задержался когда-то неприязненно взгляд царского слуги. Это ведь был штрафной батальон. Следовательно, втаскивали в него тех, которые, принимая во внимание их молодой возраст, избежали тюрьмы за политические преступления, но здесь должны были ощутить мстительную руку тирана. И соответственно для этих нужд назначали командиров.

Мороз усиливался, зима уже набрала силу. Однажды утром приказали устроить учения с оружием внутри здания. Офицеры и унтер-офицеры казались сонными, по-видимому, весело провели ночь. Капитан Ланин, командир роты, где-то припоздал, следовательно, день не обещал быть грозным. Однако спустя час появился и он. Сразу было видно, что он тоже принимал участие в гулянке. Обратились на него заинтересованные взгляды.

Это вызвало у него припадок ярости.

– Почему смеёшься? – взревел он, кидаясь к какому-то черкесу. – Отвечай!

Солдат напрягся, как струна, но не мог выдавить из себя слова. Офицер ударил его в лицо раз и другой, подскочил к следующему. Свалил и этого, из глаз метал он молнии. Шёл он как буря среди замерших в фехтовальной позе рекрутов, разбивал в кровь лица, сбивал их с ног. Черский наблюдал за ним со всё большим напряжением.