Лазурный след. Путь ученого Яна Черского к разгадке тайн Сибири

Штыки – это основа! Кто их побил? Наши царские штыки! Раз, другой, третий, а они не умеют извлечь из этого урок. Всё время саблей, и поэтому снова сидят в Сибири. Тупой народ, Ваше Императорское Высочество!

Он разболтался так, что Князь смеялся, а с ним весь генералитет. Капитан почувствовал, что сосредоточилась на нём всеобщая симпатия, и потому воодушевлялся всё больше.

– В моей роте имеется такой, который является чемпионом среди солдат, как я среди офицеров, – говорил он живо. – Но что из того? Выдерживает десять минут, выдерживает полчаса и в конце концов теряется.

Считал когда-то, что набью ему руку, и он станет равным мне. К сожалению, поляк! Среди своих может первенствовать, со мной не может сравняться. А почему? Потому что вбивали ему в голову с детства: «Саблей отберём!» И парень оглупел.

Князь от большого веселья начал хлопать его по плечу.

– Покажи мне его! – воскликнул он. – Если это тоже мастер, а не может справиться с тобой, несмотря на то что в два раза моложе тебя, то я должен увидеть его.

Это который?

– Пан Черский! – весело загудел Ланин, переставая уже считаться со всем. – К Его Императорскому Высочеству!

Князь окинул внимательным взглядом стоящего перед ним солдата.

– Гм… – пробормотал он, внезапно утратив весёлость. – И ты утверждаешь, что он также не сможет превзойти тебя?

Капитан презрительно скривил губы.

– Поляк, Ваше Императорское Высочество, – ответил он. – Бьётся отлично, потому что я обучал его больше, чем других.

Однако у него не хватает таланта. Другое дело российский человек: глаз как у волка, как Ваше Императорское Высочество соизволили отозваться обо мне.

Князь подбоченился.

– Знаешь, что, капитан? – произнёс он в хорошем настроении. – Доставь мне удовольствие! О том, что у поляка нет таланта, никто до сих пор не обратил моего внимания. Возьми его в оборот. Дай мне взглянуть, какая существует между вами разница.

Ланин пришёл в восторг. Никогда он даже не мечтал, что смог бы показать себя перед обличьем Великого Князя.

Он увидел внезапно перед собой уже не только погоны майора. Когда чуть позже стоял он перед трибуной, готовый к поединку, на его лице было столько счастья, что приковал он к себе внимание всех.

В это время Черский был сосредоточен в себе, внешне безразличный ко всему, какой-то тихий и неказистый, несмотря на то что на голову превышал его ростом. Он стоял, напрягшись, как струна, и только его глаза незначительно бегали.