Дом на берегу

На приеме у епископа она выглядела не старше двадцати восьми, а следовательно, это было приблизительно в 1328 году.

Я обошел с викарием весь магазин, пока тот выбирал, что ему нужно купить.

– А вы и сейчас отмечаете в Тайуордрете Мартынов день? – спросил я.

– Мартынов день? – повторил он рассеянно: он не знал, какое выбрать печенье. – Простите, я не совсем внимательно слушал вас. До Реформации это действительно был большой праздник. Мы отмечаем день святого Андрея – обычно в середине июня устраиваем большой церковный праздник.

– Извините, – пробормотал я, – у меня все праздники перепутались. Дело в том, что сам я получил католическое воспитание: обучался в Стоунихерсте, и, помнится, канун дня святого Мартына всегда был каким-то особенным…

– Вы абсолютно правы, – прервал он меня, улыбаясь. – Но, скорее всего, вы тогда отмечали День перемирия – одиннадцатое ноября, не так ли? Он еще называется Мирное воскресенье. Но раз вы католик, мне понятно, почему вас так интересует старый монастырь.

– Я уже давно не хожу в церковь, – признался я, – но вы правы. Старые привычки неистребимы. А вы когда-нибудь устраиваете ярмарки на деревенском лугу?

– Нет, – сказал он обескураженно, – и, честно говоря, я не знаю никакого такого деревенского луга в Тайуордрете. Извините…

Он нагнулся и стал вынимать из корзины покупки, и продавец переключил свое внимание на меня. Я показал ему список миссис Коллинз, а викарий, пожелав мне всего доброго, вышел из магазина.

Наверное, он принял меня за сумасшедшего, а может быть, за одного из чудаковатых друзей профессора Лейна. Я забыл, что канун Мартынова дня – это как раз 11 ноября. Странное совпадение: тогда – убой скота, а в нашем времени – поминовение бесчисленного количества убиенных на войне. Нужно сказать Магнусу.

Я вышел из бакалейной лавки, свалил покупки в багажник и поехал из Пара в Тайуордрет. Но на этот раз я не стал, как накануне, останавливаться у мужской парикмахерской, а медленно поехал вверх по центральной улице деревни, пытаясь определить, где же находился деревенский луг.

Однако из этого ничего не получилось. Справа и слева от меня тянулись дома; на вершине холма дорога разветвлялась: направо – на Фой, а налево, как значилось на указателе, – на Тризмилл. Отсюда, с вершины этого холма, вчера спускался епископский кортеж и ехали крытые экипажи, украшенные фамильными гербами Карминоу, Шампернунов и Бодруганов.