Кукла (сборник)

Но кому по силам проникнуть в твою душу и мысли?

Холодная, равнодушная, бессердечная. Только женщина без сердца могла решиться на такой поступок. А твоя удивительная способность отгородиться непроницаемой стеной губительного молчания, за которой пылает неугасимый огонь… Как страстно я ласкал тебя в мечтах, Ребекка!

Ты сыграла бы роковую роль в жизни любого мужчины. Несгораемая искра, что освещает тьму, вновь и вновь разжигая пламя.

Что же я любил в тебе, помимо равнодушия и таившихся за ним намеков и обещаний?

Да, любил я слишком сильно, желал не в меру страстно и испытывал безграничную нежность.

И вот теперь эти чувства вросли в сердце, словно искореженный корень, отравив смертельным ядом мозг. Ты превратила меня в умалишенного, наполнила душу ужасом и разрушительной ненавистью, что сродни любви. Заставила испытать вызывающую тошноту жажду. Если бы я мог хоть на мгновение успокоиться и привести в порядок мысли. Всего лишь на мгновение…

Хочу составить план, аккуратно расписать все по датам.

Думаю, все началось на квартире у Ольги. Помню, на улице в тот день шел дождь, и по оконному стеклу стекали грязные струйки. В комнате было полно людей, которые о чем-то беседовали, сгрудившись у фортепьяно. Был там и Ворки, его уговаривали что-нибудь спеть, а Ольга то и дело заливалась смехом.

Ее визгливый пронзительный хохот всегда вызывал у меня отвращение. Ребекка сидела на табурете возле камина, поджав под себя ноги, и напоминала эльфа или проказливого мальчишку.

Я видел ее спину и забавную маленькую меховую шапочку на голове. Помню, внимание привлекла необычная поза, и очень захотелось увидеть ее лицо. Я попросил Ольгу представить меня.

– Ребекка, – обратилась она к девушке, – покажись гостю…

…повернувшись, она сорвала с головы шапочку, и волосы неукротимой лавиной хлынули на плечи. Прикусив губу, она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами и улыбнулась.

Еще помню, как сидел рядом с ней на полу и говорил без умолку – не важно о чем.

Наверняка нес какие-то глупости. А в ее речи слышались придыхание и сдерживаемый жар. Да и говорила она мало, все больше улыбалась… проникающие в душу глаза фанатика – они видели слишком много и непомерно много требовали. Могли увлечь в свой омут любого, лишить сил к сопротивлению. И я чувствовал себя утопающим, поняв с первого взгляда на Ребекку, что обречен. Покинув дом Ольги, я брел по набережной точно пьяный.