Отцовская книга. Объединённая версия. Пока не поймёшь истинную ценность Знаний, твой жалкий удел – лишь покупать вещи

Я снял её с пограничного камня, в знак того, что покинул данную территорию.

– И для чьих глаз такая бечата ставится…?

– Для тех, кто способен увидеть, – улыбнулся Габринус, – ты ещё научишься…, всё впереди!

– А я вот нисколько не удивлён, с долей нарочитого пренебрежения сказал Верега. Только слегка выпученные глаза да появившаяся хрипотца в голосе после увиденного ставили под сомнение это его нарочито самоуверенное высказывание.

– Ну, а я вот как-то сразу так и подумал, – серьёзно заявил Габринус и от Души рассмеялся.

– Что, куда теперь? – окончательно придя в себя, спросил Рагнир.

– Если не знаешь куда идти, то это значит, что для тебя открыты абсолютно все Пути…, но нам, конкретно, как я уже говорил, нужно на Север, – задумчиво произнёс негласный предводитель отважной тройки, – правда, через пару часов будет закат, так что остановимся на ночлег здесь, …место вроде располагает: обзор хороший, недалеко река, – что ещё надо, чтобы встретить вечер в приятной сердцу компании.

На том и порешили. Скинув с себя всю поклажу, друзья, не торопясь, принялись разбивать лагерь. Собрали хворост, развели костёр, принесли воду, поставили на огонь котелок для чая и еще один – для похлёбки, в который положили прихваченные из дома свежие овощи вперемешку с кусками нежнейшего вяленого мяса ягнёнка, сдобренного нотками ароматного шалфея…, посолили, поперчили и оставили тушиться. За сим нехитрым времяпрепровождением, усталость, накопившаяся за день, быстро сошла на нет, а манящие запахи готовящегося ужина, хоть и будоражили воображение изрядно проголодавшихся путешественников, всё же приносили им некоторое успокоение открывающейся перспективой…, до звенящего ощущения счастья, конечно, было ещё далеко, однако, предпосылки к нему уже виднелись на горизонте.

Легкое томление в ожидании походной трапезы под незатейливую мелодию потрескивающего костра незаметно для человека перезагружает любое сознание…, и даже самое заиндевелое из них постепенно раскрепощается, начиная вбирать в себя всю полноту чувств и ощущений, всю дикость и первозданность энергии этого сильнейшего образа.

– Да, уж, не хлебом единым жив человек, – вымолвил Верега, жадно поглощая только что снятую с огня похлёбку.

– А чем же ещё? – смеясь, проговорил Рагнир.

– Как чем…? Горячим бульоном, нежнейшим мясом и добрым элем.

– Ну, с элем, положим, может выйти промашка.