«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Прислуга пошла узнать, в чем дело; оказалось, что Виллис просит разрешения с ним поговорить. Он распорядился позвать его в дом.

Лицо у садовника было мрачное. Что там еще стряслось?

– Вы уж извините, сэр, – начал он, – только на меня тут мистер Джексон напустился. Возмущается.

Джексон был его сосед, фермер.

– Чем это он возмущается?

– Да вот говорит, что я накидал ему через забор каких-то головешек, а у него кобыла ходит с жеребеночком, и жеребенок будто бы ногу повредил и захромал.

У меня отродясь такой моды не было – через забор кидать. А он свое талдычит. Мол, ценный жеребенок, а теперь неизвестно, что с ним делать, кто же хромого купит.

– Ну, вы его, надеюсь, успокоили? Сказали, что это недоразумение?

– Да сказать-то я сказал, сэр. Но кто-то на его участок и правда головешек накидал. Он меня повел, показал это место. Прямо против гаража. Я пошел ради интереса, и верно – лежат в траве головешки. Я решил по первости вам доложить, а потом уж кухарку пытать, а то сами знаете, как бывает, начнутся всякие обиды.

Он почувствовал на себе Виллисов пристальный взгляд. Придется признаваться, делать нечего. Впрочем, садовник, по существу, сам виноват.

– Не надо кухарку пытать, – сказал он сухо. – Это я выбросил туда дрова из очага. Вы безо всякого моего распоряжения распилили гнилой сук от яблони, прислуга этими дровами затопила – и в результате огонь потух, весь дом провонял дымом, и вечер у меня был испорчен.

Я действительно тогда вышел из себя и не глядя выкинул прочь эти несчастные головешки, и если соседский жеребенок пострадал, извинитесь за меня перед Джексоном и скажите, что я готов возместить ему убытки. И прошу вас самым настоятельным образом прекратить самодеятельность и не снабжать меня больше подобным топливом.

– Слушаюсь, сэр. Я и сам вижу, что ничего хорошего из этого не вышло. Я, правда, никогда бы не подумал, что вы станете так утруждаться – выносить их во двор, выкидывать…

– Тем не менее я поступил именно так.

И довольно об этом.

– Слушаюсь, сэр. – Он уже повернулся к дверям, но на пороге задержался и добавил: – Ума не приложу, почему они у вас гореть не хотели. Я одно поленце домой прихватил, супруга его сунула в печку на кухне – так полыхало, любо-дорого было смотреть.

– А вот здесь, представьте, не горели.

– Ну ладно, главное – старушка не подвела, даром что один сук обломился.