«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Она смотрела на него в недоумении. Припомнила, что действительно покупала пленку в маленьком магазинчике, где в витрине были выставлены аппараты фирмы «Кодак», вспомнила и то, что за прилавком стояла некрасивая хромая женщина. Она так безобразно и смешно хромала, что маркиза опасалась, как бы дети не рассмеялись, да и у нее самой это зрелище могло вызвать нервный смех, что было бы жестоко по отношению к калеке. Поэтому она наспех купила какие-то мелочи, велела доставить их в отель и ушла из магазина.

– Вас обслуживала моя сестра, – пояснил он.

 – А я видел вас из комнаты. Сам я редко стою за прилавком. Я фотографирую людей, делаю пейзажные снимки, а потом они продаются, их покупают люди, приезжающие сюда летом.

– Вот как? – сказала она. – Понимаю.

Она снова пила из глиняной кружки и снова впивала восхищение, льющееся из его глаз.

– Я принесла проявить пленку, – сказала маркиза. – Она у меня в сумочке. Вы можете это сделать для меня?

– Конечно, Госпожа Маркиза, – живо отозвался он.

 – Я могу сделать для вас все, что угодно, все, что вы только попросите. С того самого дня, как вы вошли к нам в магазин, я…

Тут он замолчал, лицо его залилось краской, и он отвернулся в глубоком смущении.

Маркиза едва не рассмеялась. Как нелепо его восхищение. И забавно, однако… оно давало ей ощущение власти.

– Итак, что же произошло с тех пор, как я в первый раз вошла в ваш магазин? – спросила маркиза.

Он снова посмотрел на нее.

– Я не мог думать ни о чем другом, решительно ни о чем, – ответил он.

В его словах чувствовалась такая страсть, такая сила, что маркизе стало страшновато.

Она улыбнулась, возвращая ему кружку с водой.

– Я самая обыкновенная женщина, – сказала она. – Если вы узнаете меня получше, вы будете разочарованы.

Как странно, думала она про себя, чувствовать себя до такой степени хозяйкой положения. Я нисколько не возмущена и не шокирована. Сижу здесь, в подвале, и спокойно беседую с фотографом, который только что объяснился мне в любви.

Все это очень забавно, только вот он, бедняжка, так серьезен, так искренне верит тому, что говорит.

– Так как же, – спросила она, – вы проявите мою пленку?

Казалось, он не мог отвести глаз от ее лица, и она, нисколько не стесняясь, тоже смотрела прямо в глаза, словно в состязании: кто кого переглядит, так что он не выдержал – отвернулся и снова покраснел.

– Если вы вернетесь тем же путем, что и вошли, – сказал он, – я открою для вас магазин.