«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Люблю выкладываться на работе, а вернувшись домой, посидеть с газетой, покурить, немного послушать музыку по радиоприемнику, эстраду или что-нибудь в таком роде, и рано лечь спать. Девушками я никогда особенно не интересовался, даже когда служил в армии. А служил я на Ближнем Востоке, да к тому же в Порт-Саиде.

Нет, я был вполне доволен своей однообразной жизнью у Томпсонов, когда каждый следующий день ничем не отличался от предыдущего, до того вечера, когда это случилось. С тех пор все изменилось.

Изменилось навсегда. Не знаю, не знаю…

Томпсоны отправились в Хайгейт навестить свою замужнюю дочь. Они спросили, не хочу ли я пойти с ними, но у меня как-то не было желания быть лишним, и поэтому, выйдя из гаража, я направился не домой, а к ближайшему кинотеатру и, взглянув на афишу, увидел, что идет что-то ковбойско-индейское – на афише был нарисован ковбой, который ножом выпускает кишки индейцу. Я такое люблю – что до вестернов, так я настоящий ребенок, – поэтому я заплатил фунт и два пенса и вошел в кинотеатр.

Я протянул свою бумажку билетерше и сказал: «Последний ряд, пожалуйста», – люблю сидеть в самом конце зала, прислонясь головой к стене.

Вот тогда я и увидел ее. Непонятно зачем, но в некоторых из этих мест девушек одевают так, что делают из них настоящих мальчишек. Но из этой мальчишку сделать не удалось. У нее были медно-красные волосы, постриженные под пажа, – по-моему, это так называется, – синие глаза из тех, которые кажутся близорукими, но видят дальше, чем вы думаете, а по ночам становятся темными, почти черными; губы у нее были надутые, точно ей все надоело, и, чтобы заставить ее улыбнуться, ей надо подарить весь мир, кожа не веснушчатая, не белая, а более теплого и естественного цвета и походила на персик.

Она была маленькой и стройной, бархатная куртка – синяя – плотно облегала фигуру, а шапочка на затылке едва прикрывала медно-красные волосы.

Я купил программку – не потому, что она была мне нужна, а чтобы задержаться перед занавесом, скрывавшим вход в зал, – и сказал ей:

– Что за фильм?

Она даже не взглянула на меня.

Она просто смотрела в пустоту.

– Любительская поножовщина, – сказала она, – но у вас всегда есть возможность заснуть.

Я не мог не рассмеяться, хоть и видел, что она вполне серьезна и вовсе не разыгрывает меня.

– Реклама не из лучших, – сказал я, – а что если услышит ваш управляющий?

На этот раз она посмотрела на меня.