«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Затем купил крепкие горные ботинки, бриджи, куртку, пару рубашек и, покинув городок, пустился в путь.

Начальник спасателей был прав – сезон туристских походов прошел. Но меня это ничуть не смущало. Я был один – и снова в горах. Я забыл, как целительно может быть одиночество. Ноги и легкие обрели прежнюю силу, холодный воздух проник во все поры моего существа. В свои пятьдесят пять я готов был кричать от радости. Куда-то делась суета и треволнения, исчезли вечно спешащие потоки людей, исчезли огни и пресные городские запахи.

Безумием было терпеть это все столько лет!

В таком приподнятом настроении я добрался до другого городка – в долине у восточного подножья Монте-Верита. Я помнил, как его описывал Виктор во время наших довоенных больничных разговоров; судя по первому впечатлению, там мало что изменилось. Городишко был маленький, невыразительный, народ хмурый и нелюдимый. Я обнаружил нечто вроде постоялого двора – назвать его гостиницей язык не поворачивался – и решил там заночевать.

Встретили меня не слишком приветливо, скорее равнодушно.

После ужина я попытался узнать, можно ли еще пройти по тропе к вершине Монте-Верита. Человек за стойкой бара в помещении, где я был единственным посетителем, смерил меня безучастным взглядом, отхлебывая вино, которым я его угостил по случаю знакомства.

– Пройти-то можно, до деревни всяко, а уж как дальше, трудно сказать.

– Много ваших ходит в деревню? А из деревни люди здесь бывают?

– Иногда. Не часто. Только не в это время года.

– А туристы добираются сюда?

– Редко.

Они больше на север ездят. На севере лучше.

– Случайно не знаете, где в деревне я мог бы переночевать?

– Понятия не имею.

Я помолчал, глядя на его тяжелое, угрюмое лицо, и после паузы спросил:

– A что sacerdotesse? Они по-прежнему живут на Монте-Верита?

Он встрепенулся, облокотился на стойку и буквально впился в меня глазами:

– Кто вы такой? Откуда про них знаете?

– Значит, они существуют?

Он не спускал с меня подозрительного взгляда. Я знал, что его страна за последние двадцать лет пережила немало потрясений – насилие, революцию, вражду отцов и детей.

Должно быть, и этот захолустный уголок получил свою долю. Волей-неволей здешние жители приучились держать язык за зубами.

– Разное болтают, – медленно произнес он. – А я считаю, лучше не соваться в такие дела. Иначе беды не миновать.

– Беды? Для кого?

– Для тех, кто в деревне, для тех, кто живет на Монте-Верита, – живет ли, нет ли, неизвестно.