«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Он покачал головой:

– Пустая трата времени. Мне крышка. Я знаю.

– Чепуха! Тебе нужен врач и нормальный уход. Здесь это организовать невозможно. – Я оглядел помещение, плохо освещенное, душное.

– Да не заботься ты обо мне. Есть кое-кто поважнее.

– Кто же?

– Анна. – И пока я оторопело молчал, не находя слов, Виктор добавил: – Она по-прежнему на Монте-Верита.

– Ты хочешь сказать, что она так и осталась там? В монастыре?

– Ну да. Поэтому я здесь. Бываю регулярно, раз в году – с тех самых пор. Ты забыл? Я же писал тебе, сразу после войны.

Живу на побережье, в рыболовецком порту, там тихо, спокойно. И каждый год, в одно и то же время, поднимаюсь сюда. Нынче вот припозднился из-за болезни.

Все это было невероятно. Что за существование – двадцать лет одиночества, без друзей, без интересов… Месяцами ждать, пока придет час очередного безнадежного паломничества…

– Ты хоть раз ее видел? – спросил я.

– Нет.

– Ты пишешь ей?

– Каждый год. Пишу заранее, письмо беру с собой и оставляю у стены, а на другой день прихожу за ответом.

– И твое письмо забирают?

– Всегда. На его месте я каждый раз нахожу плоский камень. И там чем-то острым нацарапано несколько слов. Я уношу все эти камни с собой. Их уже много накопилось. Лежат дома у меня, на побережье.

Его слова меня поразили. Сохранить такую верность, преданность, пронести через долгие годы…

– Я пытался узнать про их религию, – продолжал он. – Вера очень древняя, древнее христианства. О ней упоминается в старых книгах – не прямо, намеками.

Я кое-что раскопал. Говорил с учеными, которые изучают мистицизм, старинные обряды древней Галлии, друидов. Когда-то между горными народами существовала тесная связь. И во всех источниках особо подчеркивается власть луны и вера в то, что последователи этой религии навсегда остаются юными и прекрасными.

– Ты так говоришь об этом, Виктор, словно сам веришь, – сказал я.

– Да, верю. И дети тоже верят – те немногие, что остались в деревне.

Наш разговор явно утомил его.

Он потянулся за кувшином с водой, который стоял на полу возле кровати.

– Дружище, – сказал я, – аспирин тебе не повредит. Снимет жар. Поможет заснуть.

Я заставил его принять три таблетки и поплотнее укрыл одеялами.

– Есть в доме женщины? – на всякий случай спросил я.

– Нет. И это для меня загадка. Деревня почти пустая. Говорят, всех женщин и детей помоложе переправили в долину. Осталось в общей сложности десятка два мужчин и подростков.