«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Я увидел, как она повернулась и взглянула на Анну, которая уже не закрывала лицо, и уловил выражение ее глаз – в них не было ни ужаса, ни отвращения. Все глядели на Анну с любовью и восторгом, с полным знанием и полным пониманием. Они разделяли, принимали на себя муки, которые ей выпали. Она была не одинока.

Потом они взглянули на меня, и выражение их лиц изменилось: вместо восторга и любви я прочел в их глазах сострадание.

На прощанье Анна слегка дотронулась до моего плеча и исчезла в проеме стены. Солнце уже клонилось к западу.

Снизу медленно наползала плотная гряда облаков. Я повернулся и пошел прочь от Монте-Верита.

Когда я добрался до деревни, наступил вечер. Луна еще не всходила. Часа через два, а то и раньше она должна была зависнуть над восточным гребнем дальних гор и осветить своим блеском все небо. Люди из долины стояли группами и ждали; их скопилось не менее трех сотен. Все успели вооружиться кто чем мог: у одних были ружья и гранаты, у других, попроще, – топоры и мотыги.

На улице, между рядами домов, горели костры; мужчины сидели и стояли у огня, ели принесенную с собой провизию, пили, курили и что-то обсуждали. У некоторых были собаки на поводке.

Мой давешний хозяин стоял у дверей вместе с сыном. Оба были вооружены. У мальчика из-за пояса торчал топор. Хозяин, как всегда угрюмо, покосился на меня и пробурчал:

– Твой друг умер. Много часов.

Я бросился в дом. У постели Виктора горели свечи, одна в изголовье, другая в ногах. Я наклонился и взял его за руку.

Хозяин солгал мне: Виктор еще дышал. Ощутив мое прикосновение, он открыл глаза.

– Ты видел ее?

– Да.

– Я знал, что ты ее увидишь. Я это предчувствовал. Она моя жена, все эти годы я любил ее, но свидеться с ней дано было только тебе. Впрочем, ревновать поздновато…

Свечи еле теплились, в комнате был полумрак. Виктор не видел беспокойного движения у дверей, не слышал шагов и приглушенных голосов за окном.

– Ты передал ей мое письмо? – спросил он.

– Она его прочла.

И просила сказать, чтобы ты не волновался, не тревожился. Она здорова. Все у нее хорошо.

Виктор улыбнулся и отпустил мою руку.

– Значит, это правда, – сказал он. – Правда все, что мне снилось про Монте-Верита. Анна счастлива, довольна, она никогда не состарится, никогда не потеряет свою красоту. Скажи: ее волосы, глаза, улыбка все те же?

– Точно те же. Она навеки останется самой красивой из всех женщин, которых мы с тобой знали.

Он промолчал.