Цивилизация Пантеоны жизни Апология совершенства

Так, имеют ли действительную истинность эти «хорошо» и «плохо», и не скрывается ли здесь подмена, и заблуждение, как архаическая полисфера для всяких наших убеждений? Очевидность и непоколебимая убеждённость в том, чт`о является для человека «хорошо», а чт`о является, безапелляционно «плохо», исходит из тех сфер нашего сознания, что возникли ещё у Гоминидов, – древних предков человека, и развивались, и имели продолжительный период времени для своего становления и укрепления. Так, вообще, становиться и укрепляется всякое непоколебимое убеждение.

Чем оно старше, чем продолжительнее его путь, тем оно основательнее. В «окаменелость» превратились все изначально «жидкие» субстанции нашего духа. И эти «Окаменелости» теперь, являясь историческими фолиантами, возведены в ранг исторической истинности, не требующей какой-либо вивисекции, изучения, или доказательства. Древнее – не может быть ошибочным, не состоятельным и заблуждающимся. Так наш разум обеспечивает себе основательность, строит фундамент, для возведения в последующем, «Замка созерцательной и психофизической разумности». Его главная константа, его основной мотив лежит в выживаемости. А выживаемость, по его глубокому убеждению, обеспечивается основательностью платформ и фундаментов психофизического пантеона. В котором сама уверенность, – вера, должна нести в себе основные консоли. Если ты веришь, что это хорошо, то ты должен верить, что противоположное плохо. Такова константа нашего разумения. Оно хочет простоты и понятности, оно плохо переносит всякие сложности, неопределённости, и замысловатости, – то, что напоминают ему о хаосе – его антимире. Если что-то не поддаётся его определению, и простому разложению по полкам, оно – страдает. Ибо это уже не в его власти, а значит – плохо, значит несёт в себе скрытую опасность. Выходит, хорошо для него – то, что находиться в его власти? И плохо то, что не подлежит таковой, или хуже того, противоречит ему, его суверену. И истинностью здесь, – даже не пахнет. Ибо интерес, как некая не совместимая с истинностью константа, превалирует здесь во всём. Отречься от собственного бытового интереса, наш разум способен только если его более агрессивный, более сильный интерес, окажется за пределами бытового политеса обобщённого сознания. Но абсолютное нивелирование интереса – невозможно. Ибо, в этом случае, разум можно отнести лишь к мёртвому. Живой разум, необходимо несёт в себе интерес, он стоит на интересе, как на своём фундаменте.