Квинтэссенция

Но, возможно, есть вещи, с которыми ты до этого момента не сталкивалась. Например, такие, – он указал на расшифрованные записи. – И в доказательство того, что это не плохо, я никогда не встречался с этим, – внимание вновь приковал шифр.

– Хочешь сказать, что это всё не сказки? – всё ещё недоверчиво спросила Сэйди.

– Ничуть. И даже нечто большее. Ты сама скоро поймёшь…

– Нет-нет, подождите, – наконец прервала их Элиса, до этого лишь вслушиваясь в разговор. – Неужели ей обязательно отправляться с нами?

– Нет, совершенно нет, и я не могу заставлять, даже если бы хотел.

Но это опыт. Бесценный опыт.

В момент, когда глаза Сэйди сверкнули восторгом и предвкушением новых событий, Элиса поняла – она не в состоянии повлиять на свою сестру. Что-то неумолимо тянуло Сэйди в неизвестные места, к теням, скрывающиеся в светлом лесу. Она хотела узнавать, пробовать этот мир, каждую его часть. Ведьма не могла отнять этого стремления. Методы их работы сильно отличались, но так было и будет со всеми магами.

Навыки и знания каждого индивидуальны. Они, как снежинки – может показаться, что вы нашли двух абсолютно одинаковых практиков, со всем опытом и знаниями. Но это просто невозможно – даже сёстры никогда не станут похожи друг на друга. Словно заметив борьбу, проходившую внутри Элисы, Сэйди слегка дотронулась до неё:

– Я сильная чародейка, ты сама видела. Мне несколько сотен лет. Глупо переживать из-за меня, потому что когда-то я была ребёнком. Прошло очень много времени, – с лёгкой улыбкой сказала Сэйди, тщательно подбирая слова, чтобы убедить Элису не сомневаться в ней.

И ведьма сдалась, одобрительно кивая.

– Итак, нас трое, – подытожил Ричард.

С этого дня всё и началось.

Глава 3

Проходили годы. Воспоминания Гвенды о своей жизни, казалось, состояли из отрывков сцен, разыгранных кем-то для неё, чтобы она не могла сказать, что ничего не помнит. Она помнила всё. Каждый свой день рождения она задувала свечу на торте, улыбалась родителям и с благодарностью принимала подарки.

Гвен помнила эти дни так же хорошо, как и дождливые вечера, когда выходить на улицу не было смысла, и она часами сидела в своей комнате, занимая себя чем попало. Какие-то дни текли медленно, словно хотели остаться с ней навсегда. Другие пролетали невыносимо быстро. Настолько, что появлялось странное желание крикнуть им: «Эй, погодите, я не успеваю!». Гвен помнила все эти дни.