Давай поиграем, дракон!

Перепродашь девку потом мне на ночь?

Леонард искренне хотел остановить друга, попросить закрыть рот, пока не стало слишком поздно, но полуминуты раздумий оказалось более чем достаточно, чтобы вмешательство уже не понадобилось.

Пижма, не забыв ласково улыбнуться «нанимателю», преодолела расстояние до сельского красавца быстрее, чем тот успел выдохнуть очередное «ха», помогла ему в этом нелёгком деле осторожным, не слишком мощным ударом под дых и подцепила склонившегося мужчину двумя пальцами за ноздри.

Склонившись над столом, Берд оказался достаточно близко, чтобы, торжествующе вздохнув, агент произнесла напутственную речь:

– Девушки – существа очень ранимые. Не стоит болтать при них первое, что придёт в голову. Это может очень сильно расстроить, а расстроенные мы частенько творим нехорошие вещи. Ты же не хочешь, чтобы я натворила что-нибудь нехорошее? – она чуть развела пальцы, норовя разорвать нос нерадивого комментатора надвое.

– Н-н-не-е-е-ет! – гнусаво проблеял он, бросая умоляющие взгляды на друга.

Друг невозмутимо разглядывал носки сапог и практически незаметно торжествующе ухмылялся.

– Вот и ладненько, – Пижма отпустила захваченного с не меньшим удовольствием, чем освободился он, вытерла испачканную руку о его же грудь и, деловито устроилась в объятиях дракона, изображая, если не примерную жену, то хотя бы счастливую любовницу.

Обтерев рукавом потёкший нос, Берд, вопреки ожиданиям, не стал строить из себя оскорблённую невинность и спокойно извинился:

– Ты уж не обессудь.

Кто ж в здравом уме подумает, что така краля нашему Лео за бесплатно досталась. Да и ваще холёная ты шибко. У наших баб руки мозолистые, морды – во! – как печёный пирог, а ты за родовитую бы сойти могла, кабы не…

– Кабы не умела вести деловые беседы? – кратко подсказал Леонард, заодно уберегая друга от очередной глупости.

Берд гыкнул, раскидывая кашу из котелка в тарелки: да, разумеется, он имел в виду именно это.

Стоило начать трапезу без хозяев дома, как они тут же вломились в помещение. Да не просто так, а с воплями, слезами и руганью.

Элла, не понимая, нужно ли утешать мужа, готовить тризну или хорошенько его отлупить, бежала впереди, разгоняя тормозящих любопытных и открывая двери. Следом несли нерадивого дровосека, умудрившегося спросонья свалить дерево так неудачно, что оно раздробило ногу.