Хозяин болота

Холоднющая, будто колодезная, вода сразу впилась в кожу колючими иглами. Но кузнец не раз и не два нырял зимой в снег после бани. Случалось, что и в прорубь. Да и в саму эту реку, испещрённую ледяными ключами, тоже. Подумаешь, продержаться дольше, чем соперник! Он сладит!

На всякий случай Бран усилил хватку на спасительной верёвке. Ему ли не знать, что иной раз от стужи мышцы сводит. Может статься, что пальцы не сомкнутся в нужный миг, так пусть сразу на месте будут. Впрочем, кузнец не сомневался, что наглый чужак сдастся первым.

Молодец поворотился, чтобы видеть противника. Наверняка тот, не подготовившийся к погружению должным образом, уже надувал щёки, удерживая последний вздох.

Однако то, что предстало взору кузнеца, едва не заставило его заорать, теряя спасительный воздух.

Чужак сидел как ни в чём не бывало, будто ему дышать и вовсе не надо. Под водой он показался не просто бледным, а ажно синим, как покойник. А глаза его светились потусторонней зеленью. Подобно иной раз светятся в темноте кошачьи: с перепугу можно принять зверя за крупного хищника и изрядно перетрухнуть.

Но дальше дело стало ещё хуже.

Чужой человек улыбнулся, показав зубы, и Бран мог бы поклясться, что они у него были не человеческими, а острыми, как у нечисти. От улыбки пробрало жутью. Станет ли улыбаться человек, рискующий жизнью?

А чужак поднял руку, словно приветствуя врага.

Бран трусом не слыл и в долгу не остался: тоже поднял руку, складывая пальцы неприличным знаком.

Чужак беззвучно рассмеялся, и из его рта не вырвалось ни пузырька воздуха. Никак вовсе не дышит?!

Угольные волосы его метались, точно речные угри. И вот тут-то кузнец заподозрил неладное. Не сказать, чтобы он рассматривал выскочку прежде, чем нырнуть. Тоже диво: какой-то заезжий хлюпик застал случайную ссору и решил приобщиться к старинному обычаю. Однако Бран мог поклясться, что волосы у противника были не длиннее ушей.

Вот чёрные ленты заняли собою всю клетку, почти спрятав чужака коконом, вот они полезли сквозь прутья…

Бран выпучил глаза и прижался к дальней стене – чёрные угри… Нет! То не угри и уж подавно не волосы! Из головы, из рук, из плечей пришельца тянулись тёмные подвижные щупы. Будто смола из надрубленного дерева. Вот только смолою ствол плачет медлительно, и страшного ничего в ней нет.