Как ко мне сватался Ветер

Мы издали глядели на торжественные шествия Осенин или на Проводы зимы, но сами не участвовали ни разу. «Нечего нам праздновать», – говорила мама. И правду говорила, если по-честному.

Но теперь… Предгорье спасено, я всё ещё жива, а вот старый Ветер – нет. Может теперь и правда есть, что отметить?

– Господин Ветер, – подчёркнуто вежливо произнесла я, – вряд ли одобрит такое развлечение. Да и отойти от него я толком не могу.

– Господину Ветру, – мрачно пообещала старушка, – ухи-то кто-то может и ободрать, ежели он сильно строг будет.

Я сцедила улыбку в кулак. Может ведь, ещё как может! Баба Рея, если её разозлить, от горной цепи камня на камне не оставит, что ей какой-то Ветер?

– Ты не думай. Сходи, сходи, детенько! – уловила моё сомнение старушка. – Я в означенный час табя провожу. Ежели шо не так будет, воротишься.

Ну как тут отказать? Тем более, что под защитой старой Реи мне не страшен ни один монстр!

Глава 7

Зелёная ночь

Означенный час наступил тем же вечером.

Едва солнце приблизилось к пикам гор, готовое кувыркнуться с вершины одной из них, Рея вломилась ко мне в спальню.

– Одевайся, горюшко, одевайся скорее, опаздываем! – Суетилась она, будто не сама только что пришла. – Во енто во надевай, должно подойти!

Она вручила мне свёрток и затолкала за ширму, не дав как следует рассмотреть, что в нём за наряд. Пришлось одеваться почти ощупью: разжигать камин я не стала, а света от окна становилось всё меньше.

Трижды запутавшись в платье и попытавшись пролезть головой поочерёдно в оба рукава, я всё же разобралась, что к чему, и вышла, на ходу завязывая тесёмки.

– Ну что за горюшко?! Во енто сюда, а тут развернуть. Здеся подтянем, а тут потуже… – затараторила Рея.

Наряд походил на мой свадебный разве что цветом. Однако, если полотно свадебного облачения напоминало саван, то это платье делало из меня белокрылую птицу.

Тесёмки причудливо переплетались, походя на перья, почти прозрачная ткань лунным светом ласкала кожу, и всё казалось, пробеги я немного и прыгни вверх, – взлечу! Хотелось смеяться и кружиться, чтобы ленты завивались вихрями и сплетались причудливыми узорами, что через мгновение навсегда исчезнут – уже не повторишь.

Рея украдкой утёрла мокрые глаза.

– Ты ж моё горюшко родное! – шмыгнула она.