Мама, я демона люблю!

С чего бы?

– Ну как же, рыжуля? Воу! Убери кочергу! Ладно-ладно, Триста! Меня всё равно этим не убить.

– Но больно-то будет?

– Будет, – осторожно подтвердил демон.

– Так в этом и смысл!

На всякий случай он отбежал за прилавок, умудрившись по дороге подхватить и кинуть в меня пару засушенных букетиков.

– Кири Триста, ведите себя благоразумно! Вы только что впервые воспользовались Силой Подземья, так не ломайте торжественность момента!

– Я сейчас тебе челюсть сломаю, – пообещала я.

Вру. Бессовестно вру.

И в мыслях не было никому вредить! Я девочка мирная и всю жизнь предпочитала избегать неприятностей, а не угрожать им железякой. Но Сила в крови продолжала бурлить, требовала выплеснуть её, гнала куда-то, звала, торопила, вырывалась из горла криком. Хотелось танцевать и царапать собственную кожу; стонать от наслаждения и сжигать всё живое вокруг; петь и купаться в горячей, влажной, тягучей магии…

– Тшш! – Рок бочком приблизился, не отрывая взгляда от оружия, перехватил рукоять и мягко отобрал кочергу, пока я не начала крушить всё вокруг.

 – Тихо, тихо! Я знаю, что ты чувствуешь. Честное слово, знаю. Всё хорошо, так и должно быть.

Он поколебался мгновение, но всё же не отошёл. Отбросил железку подальше, зажмурился, как перед прыжком в бездну, и обнял меня. Обнял по-настоящему, как обнимают лишь дорогих людей, которым хочешь одним жестом сказать, что позаботишься о них, что не допустишь в кольцо ваших рук ничего дурного, что защитишь и не обидишь. И я бы очень хотела поверить этим объятиям.

Я бы поверила. Не научи меня другой мужчина никому никогда не доверять.

– Прости, кири. Понимаю, что больно. Пришлось тебя спровоцировать: я же демон. Я не умею, не помню, как это… иначе.

– Жжётся. – Я вжала лицо в его грудь в попытке спастись от плавящей вены магии.

– Знаю.

– Так теперь будет всегда?

Наверное, я посмотрела на него с надеждой, а может, он просто хотел соврать, но Рок тихо пообещал:

– Ты привыкнешь.

Дверь едва слышно скрипнула, на несколько секунд впустив любопытные взгляды собравшейся у входа толпы и шумок, похожий на гул изголодавшегося по сладенькому пчелиного улья.

Вошедший не спешил начинать разговор, рассматривая меня и демона белёсыми глазами под изломом выразительных бровей. А потом с издёвкой склонил голову набок, словно наткнулся на раздавленную, но засохшую в очень интересной позе лягушку:

– Так, значит, люди правду говорят.

Я отскочила от Рока как ошпаренная.