Кривая дорога

– Мне, знаешь ли, очень надо, – я попыталась поднырнуть, но снова наткнулась на преграду.

– Ежели надо, – гоготнул охранник, – так тебе до общего задка, а не сюда.

Общинный дом оказался огромным. Целый терем на два этажа! Как водится, мужам был заказан путь на женскую сторону, бабы же не совались на мужскую. Целый ряд комнатушек у самого входа выделили парам семейным, чтоб молодёжь не тревожили и к расспросам не побуждали.

И везде-то нам радовались, каждый норовил поприветствовать, развлечь беседой али угостить чем боги послали.

Плевать я хотела!

Где эта чёрствая гадюка? Уж я ей выскажу! Уж она у меня попляшет!

– Хозяйка почивать изволят, – зевая, сообщил медведеподобный, – будить не велено.

– А я ей колыбельную спою, – я пошла на таран, но только упруго отскочила от широченной груди (или всё-таки набитого брюха?).

– Не велено, – упрямо повторил мужик.

Я бессильно лягнула его. Охранник, не меняя скучающего выражения хари, опустил взгляд на сапог, медленно отряхнул его от пыли и ласково, но непреклонно, как заигравшегося щенка, развернул меня носом от двери.

Волчица непреклонно отстранила меня, взяла дело в свои лапы, заговорила моими устами:

– Брысь с дороги.

В ответ – гадкий оскал.

– Дважды повторю. На третий – ударю. Брысь.

Мужик похрустел кулаками и остался на месте. Я выпустила когти и приготовилась к драке.

– Радим, пропусти волчицу.

Самая прекрасная женщина на земле подошла тихо, незаметно и пугающе быстро. Охранник подпрыгнул от неожиданности, но тут же спохватился, слегка склонил голову и, резво освобождая дорогу, пробормотал:

– Как прикажешь, Агния. Я ничего плохого не делал. Ты велела не беспокоить – я выполнял.

Мать Серого вскинула искрящиеся глаза и улыбнулась так, что мне захотелось провалиться под землю. Бедному Радиму, видно, тоже.

– Всё хорошо, милый, – глаза женщины переливались серебром, а рука, которой она ласково провела по щеке напуганного охранника, наверняка отдавала льдом.

Я послушно двинулась по коридору. Волчица испуганно поджала хвост.

– Радим, разве я разрешала тебе садиться? – не оборачиваясь, бросила Агния. Мужик вытянулся прямо и изобразил безграничную любовь к своей нелёгкой работе.

Захотелось заскулить.