Наследная ведунка

Те самые, где хранились трупики насекомых, крысиные хвостики, летучие мыши (просто спали, уцепившись лапками за специально натянутую верёвочку, но я об этом, конечно же, не упоминала), и, разумеется, кости мелких животных. Последнее было призвано показать, что там, где нашлось место для скелетов поменьше, найдётся закуток и для тех, что покрупнее.

В полной тишине раздался звук, с которым обычно сглатывают слюну сведённым спазмом горлом. Однако голос его звучал всё так же озорно, как и при первой встрече:

– А как же хлеб-соль, хозяюшка? Не хочешь гостя накормить, напоить, в баньку… В баньку, кстати, можем и вместе, если что.

Я, знаешь, знатный банщик! Веником могу ка-а-а-ак дать!

– Хым, – я очень надеялась, что смешок удалось замаскировать под скептическое хмыканье. – Веником, положим, я и сама тебе дать могу. Хоть сейчас, – сняла с гвоздика и взвесила на ладони пук крапивы, пока ещё не настолько засохшей, чтобы осыпаться от малейшего прикосновения, но, если по-честному, уже и не слишком стрекающей.

 – Так что лучше расскажи, что ты искал в моём доме, а я решу, обойдёмся крапивой или стоит достать лопату.

– А чего это сразу искал?! – несмотря на все мои усилия по нагнетанию обстановки, воришка, напротив, расслабился, уселся, хитро завернув ноги, и умудрялся смотреть на меня снизу-вверх, как взрослый на ребёнка, поющего песенку Урожайному деду, – с лёгким превосходством и хорошо замаскированной гордостью. – Я, может, в гости просто заходил. Проведать. Женщина красивая, одна, после ссоры с возлюбленным… Мало ли, вдруг он решил к тебе забраться и отомстить! Кто ж знал, что забраться к тебе не проблема, а вот выбраться…

Быстро же ты мне тыкать стал, прохвост! Да я тебе в бабки гожусь! Но ругаться, как сварливая старуха, коей я, собственно, и являлась, не стала.

– Зачем ты вчера приходил, – подчеркнула я, не покупаясь на многословные витиеватости.

– Познакомиться, – не стал отпираться лгунишка. – Смотрю, какой красивый жэнщин! – Вис хлопнул себя по колену, явно подражая речью страстным жителям островов, на которых он со своей рыжей шевелюрой и бледной кожей походил, как ведунка вороной масти на светловолосых водяных дев.

 – Дай, думаю, проведаю, ну как жэнщин ничейный! А тебя дома не оказалось, так я пошёл в харчевню знакомиться.

Тот факт, что объяснение сквозило дырами, как погрызенный мышами сыр, рыжего ни капли не смущал. Он намеревался стоять на своём, даже если «своё» – коровья лепёшка, а не ответ.

Что ж, придётся по-плохому.