Соня и ведьма

Но слёзы всё равно покатились по щекам.

И он сразу отпустил. Отошёл.

– Я догадываюсь, чем это грозит мне, – прошептала я, чтобы он не услышал, как сильно дрожит голос. – Вы сделали это со мной, – Кир хмыкнул, но я с нажимом повторила: – Вы! Значит, вы должны всё вернуть. Вытащите её.

– Мы собирались.

Кир медленно наклонился, поднимая стопку книг с пола, и одну за другой принялся перекладывать их на стол. Медленно, отвратительно ровно, уголок к уголку, складывая тома. Он мог бы показаться расслабленным, отвлёкшимся, равнодушным к проблемам глупой девчонки, влезшей не в своё дело.

Он пытался показаться таким. Но плечи едва не прорезали ткань кофты, зубы скрипели не то от ненависти, не то от раздражения.

– Вы поэтому… – я не смогла выдавить конец фразы.

– Мы поэтому вчера пришли за тобой. О, прекрати таращить круглые глазищи! Мы не пытались обидеть тебя! Усыпили бы, вытащили чужую Силу и вернули, где взяли. Как будто ты сама очень нам нужна!

Последнее расстроило больше всего. Конечно, я им не нужна.

Кому вообще есть до меня дело? Никто не заинтересуется глупой смешной серой мышкой. То ли дело женщина из зеркала: сильная, уверенная в себе, умеющая стоять с гордо вскинутым подбородком, даже когда пламя лижет стопы. Вот она нужна всем.

Я решительно поднялась:

– Я готова. Не за чем запугивать до полусмерти, я сама счастлива избавиться от неё!

Мужчина сильно зло бросил оставшиеся книги, случайно развалив башенку из предыдущих:

– Думаешь, это так просто? Теперь?

– Но вчера же… Вы сами хотели… Что изменилось?

– Мы не сможем сделать это.

Не станем.

Надежда, призрачная, зыбкая, текучая, убегала, оставляя в горле беспомощный зуд. Что-то чёрное, сильное довольно заурчало внутри, как сытый кот. Ведьма никуда не уходила. Не пряталась, не уснула, как я смела подумать. Она насмешливо наблюдала из первых рядов, не прерывая представление. С самого начала знала, что нас уже не разделить.

– Почему?! – я отчаянно бросилась к колдуну, вцепилась в колючую ткань, в напряжённые до боли плечи.

 – Я хочу избавиться от неё! Она сильнее! Я чувствую! Мне страшно! Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста!

Наверное, Кир никогда не умел утешать. Или просто забыл, как это делается. Или испугался. Или попросту был бессердечным козлом. Он оттолкнул меня, как полагалось бы кисейной барышне оттолкнуть пьяного матроса.

– Я разве разрешал вешаться мне на шею? – холодно поинтересовался он, застёгивая верхние пуговицы своей колючей брони.