Волчья тропа

Будь это моих зубов дело, оно бы уж худо-бедно отпечаталось в памяти. Злополучный мешок я сдуру решила переволочь на другое место. Результатом тяжкого труда стала живописная белая загогулина с явными чёрными вкраплениями на полу. Стол, на который я налетела, ошеломлённая подлой диверсией, распластался на полу, лишённый четвёртой ножки. А поскольку там ещё и посуда стояла, пол усеялся равномерным слоем глиняных черепков. Раздирать бы когтями доски до тех пор, пока мелкая дрянь добровольно не сдастся в плен! Ей хорошо: спряталась в норку и – "ничего не знаю, живу в норке, посудой не пользуюсь".

Никакой уборки. А мне так же можно?

После непродолжительной (благодарных зрителей не обнаружилось) истерики я взялась за создание подобия уютного семейного гнёздышка: расшвыряла черепки по углам и станцевала с метлой нечто, напоминающее обрядовый танец урожая. Большего, увы, врождённая лень не позволила.

А стол пускай муж чинит. На то он и муж. Может, на меня чудище какое напало, и я, вся такая напуганная и обессилевшая, даже поднять эту махину не могу.

Я картинно рухнула на первое подвернувшееся седалищу возвышение.

Вот …!

Седалище предпочло примоститься аккурат на мешок с мукой.

Я оглядела изрядно побелевшую комнатку и махнула на уборку рукой. Какая уборка, когда меня муж любит?! А для семейного счастья чистота в доме вовсе даже и не главное. Главное… ну, муж заботливый. Жена сытая. И кот. С котом, положим, не сложилось – муж не выдержал сию метящую территорию животину.

Зато с заботливым повезло. Да и не у каждой бабы муженёк – …

ШКРУП-ШКРУП…

Помстилось?

ШКРУП-ШКРУП… – настойчиво повторил дверной косяк.

Я ломанулась открывать.

В дом ввалился здоровенный волк. Зверь прижал уши. Где-то внутри широкой груди и пушистой – рука увязнет! – шкуры зародилось, но пока не раздавалось вслух недовольное урчание. Волк не слизывал алеющие подтёки на морде, и кровь вязкими длинными каплями стекала на пол. Я дёрнулась – волк предупреждающе рыкнул. Я медленно потянула руку к мохнатому боку: проверить, от чьей крови слиплась тёмными сосульками шерсть на боку животного – своя? чужая? Волк щёлкнул зубами в пяди от дрожащих пальцев и совершенно спокойным человеческим голосом проговорил:

– Не тронь, ещё запачкаешься.

Принеси воду. И собирай вещи – он нас снова нашёл, – после чего с чувством выполненного долга закатил глаза и рухнул на пол.

Приличная женщина завизжала бы. Приличная женщина упала бы в обморок.