Волчья тропа

Подавитесь вы этими заячьими шкурами! Прихватила самые нужные травки, чтобы подлечить по дороге мужа, еду – мешочек перловой крупы и остатки вяленого ароматного окорока, схватила румяный, ещё горячий хлеб (смешно помыслить: когда я вынимала его из печи, знать не знала, что он будет последним, что я в ней сготовила), покидала самую удобную (а другой и не было) одежду и набрала флягу чистой воды из ручья уже уходя. Мы аккуратно притворили за собой двери. Быть может, гостеприимный дом приютит ещё кого-то, кому понадобится не меньше нашего.

Я незаметно коснулась дверного косяка кончиками пальцев, стараясь сохранить в памяти ощущение тепла, которое нам здесь подарили лесные духи. Я не надеялась увидеть его снова, как когда-то мечтала вернуться домой. Но, Боги, почему же так больно?!

К утру мы успели так запутать следы, что ни одна самая обученная собака не найдёт. Не то что бы мы перестали спешить: когда на хвосте ватага охотников, излишней расторопности не бывает, но животный страх отступил – недруги остались далеко в стороне.

Наш домик был почти на самой границе с Морусией и, раз уж в нём нас всё-таки отыскали, решили податься в противоположную сторону – к Городищу. Конечно, пойти по тракту, так удачно ведущему через Малый Торжок прямиком к столице, мы не могли. По крайней мере, пока. Но к проезжей дороге, как мелкие речушки, впадающие в озеро, вели просёлочные почти из каждого селения вдоль границы, так что, рано или поздно, затеряемся в толпе, а там уж само Лихо одноглазое[12 - Лихо – персонифицированное воплощение недоли. Впрочем, Недоля, как персонаж, у славян тоже была. А одноглазое оно потому… ну, видимо, самому по жизни тоже не очень везло.] не сыщет беглецов.

Путь предстоял неблизкий – даже на лошадях не меньше двух дней, а пешими хорошо если за седмицу управимся. И это напрямки. Благо, Серый хорошо потрепал охотников и, даже если они вскоре оклемаются и продолжат нас искать, двигаться будут не сильно быстрее. Хотелось бы верить, что ещё и понятия не имеют, куда. Но раз уж почти до соседнего государства не поленились дойти, всё одно сыщут.

Я скосила глаза на мужа. В отличие от меня, тоже вроде как выросшей у леса, он двигался совсем бесшумно. Сразу видать привычного зверя, будь он хоть в каком обличье: ни единого следа не оставил, ни паутинки не сорвал. А ведь ещё и почти все пожитки тащит, не отнять. Хотя сам идёт-шатается. Тоже мне герой!

– При смерти, небось, тоже тяжести таскать будешь? – буркнула я.

– Ага, – пропыхтел муж.