Йага

Оставались позади знакомые ёлки, желали доброго пути осины, кланялись голые берёзки. Но едва чаща начала редеть, дочь леса повернула вспять.

– Нет, всё ж я лучше ворочусь… Матушка напугается…

– Родичи вечно пугаются, что ж теперь, вечно у неё под юбкой сидеть?

– Расстроится…

– Для того детей и рожают, им положено матерей расстраивать.

Йага позволила взять себя под руку и повести дальше, но через версту вновь остановилась.

– Нет, нехорошо. Давай мы до опушки только и будет.

– До опушки дойдём, а там сама скажешь, – пообещал Рьян.

– А носят такие фартуки в городе-то?

Фартук и в самом деле был диковинный. Чёрный, с алой нарядной вышивкой. Да только руны на нём были не те, что знакомы каждому Срединнику сызмальства, а какие-то странные, самую малость с буквицами схожие. Но грамотных тут днём с огнём не сыщешь, так что примут за обычный узор.

– В городе – нет, а у вас носят.

Рьяну смешно было, когда селение звали городом. Звалось оно Чернобором, видно потому, что с одной стороны сразу после него начинался непроходимый лес, где и жили ведьмы.

И впрямь было крупным: не всякого соседа по имени знаешь. Но чтоб город… Знавал Рьян города, знавал, как бывает, когда на ярмарках не протолкнуться. Такие города отгораживались от пустырей высокими каменными стенами, а не деревянным плетнём, как здесь. В таких городах детей грамоте учат, монеты свои чеканят, законы пишут собственные. А Чернобор что? Тьфу! Плюнуть и растереть!

Но Йага всего этого не знала. Йага робела от предстоящего, страшилась и с тем вместе страстно желала наконец поглядеть, как живут люди в селении, которого так не любила матушка Зорка.

Рощицу она ещё прошла спокойно, но на опушке встала как вкопанная. Молодец не упорствовал. Уселся на траву, подставил бледное лицо солнцу. Осеннее светило играло на его золотых серьгах, гладило рыжие кудри.

– Ну что, обратно?

Она прислонила ко лбу козырёк ладони. В прозрачном холодном воздухе далеко было видать, аж до самой селянской стены.

Ворота её были распахнуты, туда-сюда сновали маленькие точки на ножках. А там, за стеною, поднимался к небу ровными столбиками дымок. Ветер донёс петушиный крик, и от него внутри что-то перевернулось.

– Матушке донесёшь, волков на тебя натравлю! – пообещала ведьма и только тем, кто хорошо знал дочь леса, стало бы ясно: не шутит.

Рыжий легко согласился:

– Да хоть белок!

Плавно перетёк на ноги, стиснул руку Йаги своей и пошёл с холма вниз.