Пылающий 42-й. От Демянска до Сталинграда (издание второе, исправленное)

Передать его в ФЗУ? Тоже корм не в коня. За полгода его там научат рабочей специальности, но к этому времени, наступит пора отправляться на фронт, и труд мастеров пропадёт без следа.

Уж лучше сразу послать в войсковое училище. Сдаст все экзамены – станет молодым офицером, нет – окажется в школе младших специалистов, или в учебном полку. Пока суть, да дело, придёт возраст призыва. Парню пришлют повестку из военкомата, и ступай дорогой, защищать свою Родину!»

Капитан принял решение и достал из стола пачку бумаг.

Он быстро заполнил казённые бланки, дал их подписать удивлённому Доле и объяснил, какие пути открываются теперь перед ним.

Затем, взял заполненное личное дело подростка, закрыл и отложил на тот край стола, где лежали такие же папочки. Завтра их все отправят в другие инстанции, и о них можно забыть навсегда. Офицер нажал кнопку звонка, вызвал охрану и велел отвести арестанта назад.

Доля вернулся в душную вонючую камеру и провёл бессонную ночь, сидя на холодном полу. Свободного пространства на нарах для него не нашлось.

Слишком мало он пробыл в тесном узилище, и не заслужил, ни сидячего, ни тем более, спального места.

Утром, ему дали ложку и миску, где находился половник холодной и несолёной перловки и кружку с пустым кипятком. После «горячего» завтрака, его под охраной отвели на первый этаж.

Вместе с другими юнцами паренька посадили в знакомый уже «воронок». Машина выехала за скрипучие стальные ворота, и молодёжь отвезли в спецприемник, находившийся в паре кварталов от местной тюрьмы.

Там их встретили такие же красноармейцы, только теперь, без винтовок.

Арестантов построили и завели в просторную комнату, заставили снять всю одежду и по очереди посадили на табурет. Действуя ручною машинкой их оболванили наголо и тут же отправили в санпропускник.

Пока прибывшие стриглись и «парились», всю их одежду бросили в прожарочный бокс. Металлический ящик раскалился почти докрасна, и от высокой температуры погибли все блохи, вши, и прочая кусачая мерзость.

В самой бане оказалось довольно прохладно.

Да и полоскаться пришлось в едва тёплой воде. Ребятам дали один тонкий обмылок на трёх человек. Зато было вволю, старых мочалок, сплетённых из лыка. Они лежали на всех длинных лавках и топорщились лубяными волокнами, словно пучки жёсткой осоки.

Сотрясаясь от холода, посиневший подросток, вышел в предбанник. Он получил от кастелянши комплект поношенной солдатской ХБ и пару небольших полотенец, одно для лица, другое для ног.