Медиум Мириам

Оборотней, разумеется, интересовали лишь призраки животных, одному из которых предстояло выбрать себе человека. Однако, пока дверь не заперта, грех в неё не шмыгнуть. Поэтому, пока обряд не завершён, а пламя горит, зал инициации заполнялся невидимыми тенями. Им предстояло вновь скрыться за завесой по завершении инициации, однако эти конкретные призраки были иного мнения. Живые давно покинули помещение, а вот мёртвые, невидимые никому, кроме Мири, продолжали слепо бродить.

Почему церемония прошла не так, как полагалось?

– Ну кто бы сомневался! – Медиум хлопнула себя по лбу.

Видимо, Мириам накосячила куда сильнее, чем думала старая Ледна. Во время кладовочной потасовки с Леши, которая всё ещё заставляла Мири слегка краснеть, повязка слетела. Призраки почуяли это и всей толпой ринулись в соседнее помещение (а у кладовой и зала инициации общая, ныне почерневшая от копоти стена), разорвав оковы ритуала в клочья. И теперь обряд сорван, духи не желают убираться восвояси, а на столе в центре комнаты, накрытое тканью, наверняка лежит бездыханное тело неудачливого оборотня.

Хотя нет, вряд ли бы его бросили свои. Может, попросту усыпили, чтобы не волновался без меры, да и оставили ввиду последних событий… Убедительно?

Нет, не очень.

– Мне не стоит этого делать, – сама себе сказала Мириам и двинулась вперёд.

Честное слово, она не собиралась вмешиваться в церемонии двоедушников! Она всего лишь видит призраков, не шаманит и уж точно не разбирается в том, как соединить душу и тело.

Но любопытство, как известно, не порок, а образ жизни, поэтому Мириам, кусая губы в раздумьях (ох, да чего тут думать? Даже сама Мири знала, что сделает это!), остановилась возле стола.

Под тканью отчётливо просматривался силуэт, причём, судя по некоторым деталям, мужской.

– Что ж, приоткроем только верхнюю половину. Са-а-а-а-амую чу-у-у-уточку…

– А по рукам? – равнодушно поинтересовался хрипловатый голос откуда-то сбоку.

О край стола, скрестив руки на груди, опирался мужчина.

Или, если быть точнее, призрак мужчины. Не будучи уверенной, что на призраков вообще можно так заглядываться, медиум отметила поджарую худощавость, свойственную эльфам, узкие плотно сомкнутые губы, мягкие даже на вид волосы, по-военному прямую выправку и жилы, выступающие на предплечьях под подкатанными рукавами рубашки. И только после этого, вспомнив, чем обычно чревато подобное внимание к мертвецам, отвернулась.