Психология вторичного образа

[181; 182]), инженерной психологии и психологии труда [138; 139; 198а].

Вместе с тем и сегодня можно говорить о противоречии между актуальностью изучения вторичных образов и состоянием освоения проблемы. Несмотря на растущее внимание к образной проблематике самых разных областей психологии и смежных наук, приходится констатировать отставание в изучении образной сферы человека по сравнению с другими психическими процессами.[2 - Говоря о состоянии проблемы, можно отметить негативную роль игнорирования в советской психологии индивидуально-неповторимого внутреннего мира человека.

«Внутренние образы», не контролируемые обществом, как бы не допускались. Это был вопрос внутренней свободы человека. Интерес к образам невольно получал неявную идеологизированную окраску, что, очевидно, неосознанно отпугивало исследователей. Проблема образной сферы личности разделила судьбу, например, таких понятий, как?«самосознание», «совесть», духовно-религиозный опыт.] Современное научное знание природы и функционирования вторичных образов характеризуется терминологической неоднозначностью, неполнотой, «размытостью»[3 - Фрагментарность исследований вторичных образов на фоне разносторонности интереса к проблеме хорошо иллюстрируется рубрикой «Imagery» в «Psychological Abstracts». ]. Это, в частности, подтверждается обилием концептуальных?парадигм и подходов. Вторичные образы получали самое различное свое толкование: они были и «теоретическим объяснительным?принципом» (когнитивизм), и «эпифеноменальными конструк циями сознания» (интроспекционизм), их даже вообще не признавали в качестве психической реальности (бихевиоризм). Конкретные знания о том или ином классе вторичных образов обособлены, аспекты анализа слабо соотнесены. Можно, например, отметить существование многочисленных «малых теорий» вторичных образов [407, ch. 2], остающихся, малосопоставимыми друг с другом, схематичными, слабо?адекватными описанию реальных переживаний и поведения человека[4 - Каждая теория базируется на экспериментальных доказательствах, однако, как подчеркивает Б. М. Величковский, ни один из таких фактов не остался без альтернативного толкования. Показаны, например, альтернативные по?отношению к теории двойного кодирования возможности объяснения преимуществ запоминания сложных зрительных изображений [53]. Основной интерес проявляется к механизмам образной переработки информации в процессах репрезентации.